Я бы по пальцам пересчитал случаи, когда требования дела заставляли Вульфа ускорить прием пищи, один из них произошел сегодня. Первые полчаса, посвященные телячьим котлетам, брынзе и дыне, Вульф поддерживал обычное равновесие между трапезой и разговором. Но когда Фриц принес блюдо с салатом из дичи и сообщил, что Орри с Фредом возвратились и ожидают в кабинете, я дважды был потрясен до глубины души. Сперва тем, что Вульф самолично нарушил священное правило не разговаривать за столом о работе и спросил дворецкого, все ли у них получилось, а во второй раз, когда с салатом было покончено за пять минут вместо обычных двадцати. Кожуру с персиков он очистил в рекордно короткие сроки и, даже не нарезав их тонкими ломтиками и не полив вином, съел целиком. И если преувеличением было сказать, что в кабинет он побежал, то обвинить его неторопливости тоже было нельзя.
Выхватив у Орри конверт с фотографиями, он велел доим обождать дальнейших распоряжений, уселся за стол, разложил перед собой снимки и обратился к Сейре:
– Вам придется объяснить, мисс Данн, где и когда они сделаны.
Я хотел придвинуть ей стул, но, опередив меня, она присела на ручку Вульфова кресла и оперлась для прочности о его плечо. Он поморщился, но стерпел. Я завершил скульптурную группу, приблизившись к нему с другой стороны, поскольку снимки были небольшими и требовали пристального разглядывания. Всего их насчитывалось тридцать шесть, по большей части просто великолепных.
Основную часть Вульф при первом просмотре отбраковал: туда вошли фотографии, не имеющие никакого отношения к Хауторнам и Даннам, включая и те, которые Сейра сделала в нашем кабинете.
Остальные он принялся изучать в лупу, попутно задавая Сейре вопросы и отмечая время съемки. В конце концов, тридцать штук вместе с пленкой были возвращены в конверт и отложены в сторону, а все внимание сосредоточилось на шести отобранных. Сейра устала балансировать на ручке кресла и пересела на краешек стола. Я достал собственную лупу и попытался лично рассмотреть карточки.
Надо признаться, мои раскопки не привели к потрясающим открытиям. Номер первый был отснят в среду, примерно в девять утра. Мэй Хауторн демонстрировала ворону, подстреленную накануне Ноэлем Хауторном. Ее только что обнаружил на лугу Тайтус Эймс. Миссис Данн смотрела на нее с интересом, а Эйприл Хауторн с явным отвращением.
Сейра щелкнула их неожиданно, а через секунду услышала позади себя шум на террасе, повернулась, заметила Дейзи и ее тоже сняла. Это был номер второй»
Номер третий получился после шести часов дня во вторник. Сейра как раз вышла из своего магазина и увидела Гленна Прескотта с машиной, который ждал, чтобы отвезти ее за город.
Номер четыре родился на свет тремя часами раньше. Сейра ехала по Парк-авеню – как всегда, аппарат был при ней – и вдруг увидела женщину, которую прежде уже встречала. Та входила в ресторан в обществе ее дядюшки Ноэля. А дверцу их машины придерживал тоже знакомый человек: Юджин Дэйвис, партнер по фирме Гленна Прескотта. Женщину Сейра сфотографировала.
Номер пятый был запечатлен утром в среду, незадолго до номера первого. Сейра бродила по лесу, где погиб ее дядюшка, и наткнулась там на отца, брата и Осрика Стоффера. Все они страшно протестовали, когда ей вздумалось щелкнуть место преступления.
Номер шестой объяснений не требовал. Это был один из пятничных снимков в кабинете Ниро Вульфа.
Лупа у меня не хуже, чем у шефа, и я без труда разбирал самые мельчайшие детали, но, завершив инспекцию в очередной третий раз, должен был признать, что пасую. На мой взгляд, единственным выводом отсюда был тот, что Сейра мастерски владеет фотоаппаратом.
Я опять вернулся к своему столу.
Вульф тоже закончил и теперь сидел в кресле с закрытыми глазами. Я внимательно наблюдал за ним. Он шевелил губами, то вытягивая их трубочкой и надувая щеки, то снова сжимая. Несомненный признак того, что след им нащупан. Только сейчас неизвестно было, правда это или блеф с его стороны. Если последнее, то исключительно ради меня, ибо Сейра Данн ужимок его не знала.
Неожиданно Сейра спросила:
– Ну? Вы уже сделали какие-нибудь выводы?
Губы у него перестали шевелиться, веки приподнялись ровно настолько, чтобы ее увидеть, и еще через минуту он медленно кивнул.
– Гадание на кофейной гуще закончено. Все оказалось просто. Самое трудное…
– Но вы… – Она замерла. – Неужели мои снимки…
– Нет, только один из них. На его основании я пришел к выводу, что, если вы вздумаете вернуться в дом, вас непременно убьют. А поскольку вы еще понадобитесь… Да, Фрид, в чем дело?