– Кажется, я знаю, на что он намекал, – кивнул головой Ванс. – Почему-то именно в той части города сохранилось множество нелепейших легенд, так – сказки суеверных старух, которые остались нам еще от индейцев и первых поселенцев.
– В общем, – замечание Ванса Хит пропустил мимо ушей, – они пошли к бассейну, Монтегю нырнул с трамплина и не вынырнул.
– А почему все так уверены, что он не вынырнул? – спросил Маркхем. – Ведь после дождя совсем стемнело: смотрите, какие тучи на небе.
– Но возле бассейна-то светло, – объяснил Хит. – Его не меньше дюжины прожекторов освещают.
– Отлично, продолжайте, – сказал Маркхем. – И что же было дальше?
Хит тяжело вздохнул.
– Ничего особенного. Остальные мужчины поныряли за ним минут десять и перестали. Кажется, Лиленд предложил вернуться в дом, чтобы известить власти. Тогда-то он нам и позвонил.
– Странный поступок, – заметил Маркхем. – Здесь и не пахнет преступлением.
Конечно странный, – с легкостью согласился Хит, – Но то, что я там увидел, еще более странно.
– О! – сказал Ванс, выпуская струйку дыма. – За этой романтической частью Нью-Йорка такая репутация давно закрепилась. Так в чем же дело, сержант?
Хит смутился.
– Начну с того, что сам хозяин был вдребезги пьян, и сосед-врач пытался привести его в чувство. Младшая сестра Штамма – милашка лет двадцати пяти – поочередно то билась в истерике, то валялась в обмороке. Остальные – четверо или пятеро снова пытались искать Монтегю. А этот тип, похожий на ястреба, этот Лиленд, был холоден и невозмутим и вдобавок усмехался так, будто знал гораздо больше, чем говорил. И еще там был абсолютно опухший дворецкий, знаете, из тех, которые появляются как привидения итак же исчезают…
– Да, да, – кивнул Ванс, – Все это чрезвычайно таинственно… И ветер стонал среди сосен, и где-то вдалеке кричала сова, и хлопала калитка, и скрипела дверь, и еще какой-то непонятный стук раздавался, верно, сержант?.. Давайте-ка выпьем шотландского.
Он говорил шутливо, но вид у него был очень серьезный.
Я думал, что сержанта разозлят игривые слова Ванса, но Хит остался спокоен.
– Вы правы, мистер Ванс. Все так и было. И вы не можете не признать, что случай этот абсолютно необычный.
Маркхем был просто вне себя.
– А вот я не вижу здесь ничего необычного, сержант. Человек нырнул в бассейн, ударился головой о дно и утонул. Конечно, ведь он был пьян. Естественно, что после такой трагедии женщина впадает в истерику. Естественно, что остальные пытаются достать тело. Что касается Лиленда, то и его поведение можно легко объяснить при желании. Ну а дворецких вы вообще никогда не любили. И все же взялись за историю, в которой нужна только самая простая процедура. Уж во всяком случае, она не для уголовного отдела. Гипотеза убийства не проходит здесь с самого начала. Монтегю сам собрался купаться, сам решил нырнуть, его никто к этому не принуждал, а значит, и преступного умысла ни у кого не было.
Хит пожал плечами и закурил длинную черную сигару.
– То же самое и я говорил только час назад, – упрямо сказал он. – Но обстановка в доме Штамма никудышная.
Маркхем поджал губы и задумчиво посмотрел на сержанта.
– Что же вас еще беспокоит? – спросил он.
Хит ответил не сразу. Очевидно, его мучила какая-то мысль.
– Мне не нравятся эти рыбы! – выпалил он наконец.
– Рыбы?! изумленно повторил Маркхем. – Какие рыбы?
Хит посмотрел на него в замешательстве.
– Думаю, на ваш вопрос, Маркхем, могу ответить я, – вмешался Ванс. – Рудольф Штамм – один их известнейших аквариумистов Америки. У него изумительная коллекция редких и малоизвестных тропических рыб. Он уже двадцать лет ими увлекается, бывал с экспедициями на Амазонке, в Сиаме, в Индии, в Парагвае, в Бразилии, на Бермудах. Странствовал и по Китаю, и по Ориноко, Около года назад газеты описывали его путешествие от Либерии до Конго…
– Очень неприятные создания, – вставил Хит. – Похожи на маленьких морских чудовищ.
– Да, они весьма живописны, – улыбнулся Ванс.
– И ведь это еще не все, – продолжал Хит, не обращая внимания на слова Ванса. – У него же и ящерицы есть, и крокодилы…
– Ну да, и черепахи, и лягушки, и змеи…
– Он и сам-то змея! – Сержант скорчил гримасу. – Они же ползают прямо у воды…