Крошка Мак-Адам явно не желала выдавать свои мысли. Ванс поднялся.
– Нет, мадам, – ответил он. – Пока мои способности как следователя исчерпаны… Но вы побудьте еще немного в своей комнате.
Она встала с явным облегчением.
– О, я так и думала. Как много всегда неприятностей, если кто-нибудь умирает. Скажите, а я ничего не нарушу, если попрошу толстяка Трейнора принести мне выпить?
– Конечно нет. – Ванс галантно поклонился. – Счастлив буду приказать прислать вам все, что пожелаете… если, конечно, это найдется в погребе.
– Вы более чем добры, – съязвила она. – Думаю, Трейнор отыщет для меня виски с содовой.
И, шутливо поблагодарив Ванса, она вышла из комнаты. Ванс опять вызвал дворецкого.
– Послушайте, Трейнор, мисс Мак-Адам просит виски с содовой, поэтому смешайте-ка ей бренди с ментоловым ликером.
– Понимаю, сэр, – кивнул тот и неслышно удалился.
А на пороге возник доктор Холлидей.
– К мистеру Штамму скоро придет сиделка, – сказал он. – Так что, если хотите поговорить с ним, лучше это сделать сейчас.
Спальня хозяина находилась на втором этаже возле лестницы. Штамм встретил нас смущенной улыбкой. И хотя он лежал в постели, видно было, что мужчина этот очень высок. Выглядел он хуже некуда: смертельно бледный, щеки впалые, под глазами темные круги. Из растительности на лице присутствовали только косматые черные брови – он был совершенно лысый. Ни бледность, ни явная слабость не могли скрыть того, что это очень выносливый и энергичный человек, из тех, о которых в южных морях слагают легенды.
– Эти джентльмены хотят вас видеть, – сказал доктор Холлидей.
Осторожно поворачивая голову, Штамм поочередно осмотрел каждого.
– Что им нужно? Тихий голос его звучал раздраженно.
Ванс объяснил, кто мы такие, и прибавил:
– Сегодня ночью в вашем поместье, мистер Штамм, произошла трагедия. Мы приехали разобраться.
– Трагедия? Что вы называете трагедией? – Глаза его не отрывались от лица Ванса.
Боюсь, что один из ваших гостей утонул.
Штамм неожиданно оживился. Руки его стиснули одеяло, глаза заблестели, и голова поднялась с подушки.
– Утонул! – воскликнул он. – Где? И кто?.. Надеюсь, это Грифф. Он страшно мне надоел.
Ванс покачал головой.
– Нет, это не Грифф, – сказал он. – Это Монтегю. Он не вынырнул из бассейна.
– Ах, Монтегю! – Штамм снова улегся. – Тщеславный осел!.. Как Бернис?
– Все в порядке, – успокоил его доктор. – Естественно, сперва она расстроилась, но сейчас уже спит.
Штамм угомонился было, но тут же повернулся к Вансу.
– Полагаю, вы хотите расспросить меня кое о чем.
Ванс критически и, как мне показалось, подозрительно осмотрел его. Должен признаться, у меня создалось впечатление, будто Штамм только играет, но играет как-то неубедительно. Почему я так решил, даже не знаю.
– Насколько нам известно, – сказал Ванс, – вы приглашали на уик-энд кого-то еще, но этот человек не появился.
– Ну и что же? Что в этом необычного?
– Абсолютно ничего, – согласился Ванс. – Просто хотелось бы знать, как эту леди зовут?
Штамм потупил глаза, замялся и наконец ответил:
– Элен Брюетт.
– Вы можете что-нибудь о ней рассказать?
– Очень мало, – неприязненно бросил тот. – Мы не виделись много лет. А познакомились на пароходе. Я тогда плыл в Европу. Впрочем, я вообще о ней ничего не знаю, кроме того, что она чрезвычайно привлекательна и мила. На прошлой неделе она, к моему величайшему изумлению, вдруг позвонила. Рассказала, что вернулась с Востока, и намекнула на продолжение нашего знакомства. Для приема мне как раз не хватало одной женщины, вот я ее и пригласил. А в пятницу утром она снова позвонила мне и сообщила, что неожиданно уезжает в Южную Америку… Вот, собственно, и все.
– Вы случайно не рассказывали ей о том, кого еще к себе позвали? – спросил Ванс.
– Как же, я упоминал Руби Стил и Монтегю. Они оба когда-то выступали на сцене, и я решил, что она может знать их имена.
– И это соответствовало истине?
– Насколько я помню, она сказала, что с Монтегю встречалась в Берлине.
Ванс подошел к окну.
– Любопытное совпадение, – пробормотал он.
Штамм смотрел на него не отрываясь.
– Что вы имеете в виду?
Ванс пожал плечами и приблизился к постели.