– О, я знаю это, я знаю точно! – Глаза ее заблестели, а на губах снова появилась таинственно-зловещая улыбка. – Уже многие годы я сижу здесь одна перед окном, но все вижу и все знаю. Они пытаются держать меня в неведении. Ха-Ха! Мне известно все, что произошло здесь за последние два дня. Мой бедный сын разговаривал с кем-то на лестнице. Я стала прислушиваться, и оказалось, что Стенфорд Монтегю не вынырнул из бассейна! Да ведь он и не смог бы вынырнуть! Никогда! Дракон схватил его и утащил под воду, пока тот не захлебнулся.
– Но мистер Монтегю не был врагом семьи Штаммов, – мягко возразил Ванс. – За что же ваш защитник убил его?
– Мистер Монтегю был врагом, – заявила женщина, отодвинула кресло и шагнула вперед. – Он увивался за моей девочкой, жениться на ней хотел. Негодяй! Только и делал, что лгал, а стоило ей отвернуться, он уже крутился возле других женщин. О, я так много видела за последние два дня!
– Все понятно, – кивнул Ванс. – А дракон случайно не может быть мифом?
– Мифом? О, нет! – женщина говорила с холодной убежденностью. – Еще ребенком я его видела. В молодости была знакома с людьми, которые тоже с ним встречались. Старые индейцы из деревни частенько наблюдали за ним и потом рассказывали мне. А в длинные летние сумерки я взбиралась на вершину утеса и смотрела, как он вылетает из бассейна. Водяные драконы всегда появляются после захода солнца, когда тени становятся гуще и над рекой поднимается туман. А потом я сидела у окна и ждала его. Ведь он был другом моим, я не могла пропустить его возвращение. Порой, когда я сидела на скале, он вообще не показывался из воды, только заставлял ее бурлить, чтобы я всегда была уверена в нем.
Голос миссис Штамм звучал возвышенно, словно она читала стихи, упершись руками в бедра, с горящими глазами.
– Все это очень интересно, – вежливо пробормотал Ванс. Но я заметил, что разглядывает он ее оценивающе. – Однако ваши рассказы могут быть только плодом детского воображения. Ведь существование драконов не укладывается в рамки современной науки.
– Современной науки! Ха! – Она презрительно посмотрела на Ванса. – Действительно, наука! Удобное словечко, прикрывающее человеческое невежество. А что ей известно о законах рождения, роста, жизни и смерти? О подводных обитателях, наконец? А ведь их неизмеримо больше, чем обитателей сухопутных. Даже у моего сына, с его богатой коллекцией морских и речных рыб, даже у него ничего нет из глубин океана. Может ли он утверждать наверное, что там не живут чудовища? Известные уже рыбы и те для людей – полная тайна. Не говорите мне о науке, молодой человек. Я знаю только то, что видели эти старые глаза!
– Все это верно, – тихо согласился Ванс. – Но если допустить, что некая гигантская летающая рыба время от времени навещает бассейн, разве можно считать ее умной настолько, чтобы разбираться в ваших домашних делах?
– Как вы смеете оценивать ум создания, о котором ничего не знаете? – В голосе ее звучало неприкрытое пренебрежение. – Люди с их самомнением даже представить себе не могут существ умнее, чем они сами.
Ванс слабо улыбнулся.
– По-моему, вы человечество недолюбливаете.
– Я человечество ненавижу, – с горечью сказала она. – Насколько бы мир был лучше и чище, если бы оно отказалось от своих шаблонов.
– Да, да, конечно. – Тон Ванса неожиданно изменился. – Но позвольте все же поинтересоваться, ночему вы пожелали увидеть нас в такое позднее время?
Она напряглась и наклонилась вперед. Глаза ее заблестели.
– Ведь вы из полиции, не так ли? Значит, хотите разобраться… Я должна рассказать вам, как Монтегю расстался с жизнью. Поверьте мне! Его убил дракон, понимаете? Дракон! Никто в этом доме к его смерти непричастен. Никто!.. Больше мне сказать вам нечего. – Голос ее звучал со все нарастающей страстностью.
Ванс по-прежнему глядел на нее не отрываясь.
– Но отчего вы так уверены, миссис Штамм, что мы не считаем смерть Монтегю случайной?
– А разве бы вы явились сюда, если бы думали иначе? – сердито закричала она.
– Итак, вы узнали об этой трагедии, подслушав разговор вашего сына, не сдержались и закричали?
– Да! – воскликнула она и добавила более холодно: – Я чувствовала, что здесь должно произойти несчастье.
– Тогда почему вы вскрикнули?
– От изумления… и ужаса… когда поняла, что это сделал дракон.
– Но разве можно столь упорно обвинять во всем одного дракона?
Снова лицо женщины скривилось в язвительной усмешке.
– Конечно. Я лично его видела и слышала сегодня вечером.
– А!