– Я не верю тебе, – огрызнулся Штамм. – Ты всегда стоял у меня поперек дороги. Даже Бернис против меня настраивал, а теперь этих полицейских. – Его начала бить нервная дрожь. – Меня не обманешь: для тебя главное – деньги! Но ты их не получишь. Думаешь, если многое расскажешь, шантажировать меня сумеешь… – Голос его упал до шепота, и слова стали неразборчивыми.
Доктор Холлидей попытался было вывести Штамма из комнаты, но тот с неожиданной силой вырвался из его рук и двинулся прямо на Гриффа, который все это время спокойно стоял на месте и наблюдал за своим обвинителем с сочувствием и жалостью.
– Ты глубоко заблуждаешься, старина, – сказал он тихо. – Тебе просто нездоровится сегодня. Уже завтра ты поймешь, как был несправедлив ко мне.
– Правда? – Штамм почти успокоился, но в душе, похоже, все еще не доверял Гриффу. – Хорошо, предположим, ты не передавал этим людям, – он кивнул головой в нашу сторону, – того, что я говорил тебе о Монтегю… – Грифф протестующе поднял руки, собираясь что-то возразить, но Штамм опередил его. – Ну так мало ли о чем я говорил! У меня есть на это полное право. Вот ты, например, еще и не такое болтал. Ведь ненавидел ты его больше, чем я. – Штамм неприятно хихикнул. – Мне отлично известно, почему это происходило. Можешь не врать тут насчет своих чувств к Бернис. – Он торжественно наставил на Гриффа палец. – Если Монтегю кто-то и убил, так это ты!
На этом он выдохся и упал в кресло. К нему тут же подошел Ванс.
– По-моему, вы совершили серьезную ошибку, мистер Штамм, – сказал он мягко, но строго. – Мистер Грифф ничего дурного нам не говорил. Он вообще не произнес ни одного нелояльного по отношению к вам слова. Боюсь, что вы были неправы.
Штамм покосился на Гриффа. Тот подошел к нему и положил руку на плечо.
– Пойдем, старина, тебе нужно отдохнуть.
Штамм сник и, разрыдавшись, поплелся за Гриффом и доктором Холлидеем.
– Мы с вами еще не закончили, мистер Грифф, – сказал Ванс вдогонку. – Будьте любезны остаться здесь до завтра.
Грифф кивнул, не оборачиваясь.
– Хорошо. – И они вышли.
Ровно через минуту позвонили в дверь: пришла сиделка.
Во время этой странной сцены Лиленд оставался совершенно безучастным. Ожил он, только когда Ванс обратился к нему с вопросом:
– У вас нет никаких комментариев к этому непредвиденному осложнению?
Лиленд нахмурился и перевел взгляд на свою трубку. Пауза затянулась.
– Н-е-ет, – наконец ответил он, – просто Штамм напуган и скверно себя чувствует с перепою… Ну а Гриффа он может подозревать в связи со своими финансовыми делами.
– Звучит убедительно, – заметил Ванс. – Но почему Штамм произнес слово «убийство»?
– Наверное, потому, что сильно возбужден и считает ваше присутствие здесь неслучайным. Ведь он же не был свидетелем трагедии, так откуда ему знать детали.
Ничего не ответив, Ванс подошел к камину и залюбовался золотыми часами на полке, даже провел по ним пальцем и вдруг обернулся. Лицо его было очень серьезным.
– Похоже, нам придется пробыть здесь всю ночь, – сказал он ровным, ничего не выражающим голосом. – Благодарю за помощь, мистер Лиленд. Но вас мы тоже вынуждены просить остаться здесь до завтра.
Лиленд поклонился и молча вышел из комнаты. Маркхем так и подскочил на месте.
– Вы что же, собираетесь торчать здесь до утра?
– Да, мой дорогой. – Ванса будто подменили. – Кстати, вам совсем не помешает познакомиться с жизнью своих избирателей. Да… Восхитительное дело. Я готов спорить на своего Сезанна: когда труп Монтегю отыщется, медицинское заключение будет содержать все, кроме того, что вы ожидаете.
Маркхем прищурился.
– Вы хотите сказать, что не считаете смерть Монтегю случайной?
– О, я узнал сейчас нечто потрясающее.
Больше Ванс не соизволил произнести ни слова. А Маркхем слишком хорошо был с ним знаком, чтобы понять: никакой силой Ванса уже не разговорить.
Глава 7
Дно бассейна
В половине десятого утра Ванс поехал за Маркхемом. Ночью тот решительно воспротивился продолжать следствие вплоть до того, как у него на руках будет заключение судебно-медицинской экспертизы, и, несмотря на то, что его аргументы Вансом были вдребезги разбиты, негодуя на весь мир, отправился к себе.
Конечно, интуиция у Ванса тоже была, но только холодная, железная логика – основной его козырь – и позволяла решать многие проблемы, связанные со знанием сложной и запутанной человеческой натуры. В начальной стадии любого расследования он с неохотой говорил Маркхему о своих подозрениях: предпочитал думать, факты накапливать. Маркхем уже привык к его неожиданным выводам, которые, насколько я знаю, очень редко оказывались неточными. И всегда они основывались на том, что для других было незаметно. Так было и на этот раз. Поначалу Маркхем сопротивлялся, но утром был уже во многом на стороне Ванса.