– Как тебя зовут?
– Сихайр, госпожа.
– А по-настоящему?
Он снова умолкает. Широкие ладони опускаются ниже, к моим бедрам. Я ловлю его пальцы прежде, чем они успевают коснуться внутренней стороны. Требовательно смотрю прямо в глаза.
– Я не помню имени, данного при рождении, – признается дракон. – Меня взяли в плен в начале войны, рос я среди людей и воспитывался тоже ими. Хозяин назвал меня Сихайром, сказав, что я напоминаю ему полумесяц, которому никогда не суждено стать полной луной. Он приютил меня в саире и всегда был добр… когда я этого заслуживал.
Внимательно оглядываю юношу с головы до ног. Он не кажется озлобленным или сломленным рабскими узами – обычный слуга, вполне довольный своим положением. Интересно, много ли таких, как он? Смирившихся?
– Твой ильор тоже забрали?
– Да, как только люди научились делать из них амулеты.
– И что чувствует дракон, лишенный Ока? – Мне действительно любопытно, и я подаюсь вперед, отчего вода в чане поднимается легкой волной. – Это больно?
– Вовсе нет, даже наоборот. – Сихайр улыбается и осторожно проводит пальцем по моей ключице, не касаясь голубого кристалла. – С ильором ты в вечном поиске, сомнениях и тревогах. Он все время куда-то тянет, кого-то зовет. А без него… спокойно.
– И ты не скучаешь?
– Что толку скучать? Без камня проще. Ни зова, ни сомнений.
– Удобно, – признаю я его правоту.
И правда проще. Возможно, будь у меня свой ильор, я бы тоже его отдала, чтобы не терзать душу смятением и успокоить кровоточащее сердце. Но человеческая природа не знает таких милостей. Люди должны тащить свое прошлое на плечах, пока оно не вобьет их в землю, как гвоздь.
– Я могу быть удобным во всем госпожа, – говорит Сихайр, почти касаясь губами моего уха.
Его дыхание становится прерывистым, а ладонь уверенно ложится на талию и скользит по распаренной коже. Чувствую, как его тело напрягается – горячее, почти обжигающее. Опускаю глаза и замечаю, как тонкая ткань шаровар натянулась от его возбуждения, выдавая то, что прячется под маской услужливости.
– Передай саир-баши: я не покупаю то, что предлагают всем желающим.
Сихайр замирает. Его янтарные глаза темнеют, а губы приоткрываются – влажные, чувственные. Гладкая кожа блестит от пара, и я вижу, как напрягаются мышцы, когда он делает шаг назад.
– Госпожа недовольна? – Его голос звучит низко, почти хрипло. Он чуть поворачивается, демонстрируя узкие бедра и плоский живот с каплями воды, стекающими вниз, к тому месту, где его тело не скрывает желания. – Я могу быть... изобретательнее.
– Можешь быть тише, – отрезаю я и протягиваю руку за полотенцем. – Подай и выйди. И вели приготовить ужин, я голодна.
Дракон склоняет голову, безропотно выполняя приказ. Шаровары все еще выдают его состояние, но в движениях только покорность. Дверь закрывается почти бесшумно.
Вода потихоньку остывает, но ильор на моей груди, напротив, становится горячее. Сжимаю его в ладони, представляя, как Лазурный в подвале, закованный в цепи, чувствует каждый мой вздох.
«Без него спокойно», – сказал Сихайр.
Тогда почему в голубом кристалле под пальцами я чувствую такую ярость?
Глава 7. Постояльцы
Алисия
Верхний саир – место, где люди могут перевести дух после изматывающей дороги, набить живот сытной едой и выспаться на добротных перинах. Он ничем не отличается от обычного постоялого двора… если не вспоминать, что прямо под ногами, в каменных подземельях, томятся закованные в цепи драконы.
Я спускаюсь в общую комнату нехотя – больше из чувства голода, чем из любопытства. Дымчатый аромат мяты смешивается здесь с тяжелыми запахами жареной баранины и дешевых духов. Лампы, подвешенные к потолочным балкам, неярко освещают украшенные выцветшими коврами стены и лица других гостей.