– Скоро мою коллекцию пополнят еще двое, – хвастается Габор и вытягивает перед собой цепочку с парой кроваво-красных камней. – Самец и самка. Когда охотники поймали девочку, второй сам вошел в клетку. Добровольно!
Габор щелкает языком и восхищенно покачивает головой. Красные кристаллы в его руках, в отличие от остальных, не тлеют отголосками прежней жизни, а пылают, как снятые с неба звезды. Я перестаю жевать. Вспоминаю Алых драконов из загона, их переплетенные шеи, хрипы, полные боли. И эмчи, который отказался их лечить. Сколько они уже мучаются в руках этого человека?
– Прекрасны, правда? Пара, выбранная ильором, – большая редкость. Но твой камень… – Взгляд Габора скользит по моей шее. – Твой – истинное сокровище!
За спиной раздается приглушенный смех – влажный, похабный, перемежающийся с хриплым шепотом мужчины и шуршанием одежды. Я слышу, как падает подушка и жалобно скрипит кушетка. А слепой старик начинает громче бубнить слова молитвы, звеня деревянными четками.
– Продай мне своего Лазурного, – внезапно просит Габор с жадным блеском в глазах. – Я дам... пятьдесят золотых! Он все равно умрет, но с моей помощью его смерть станет произведением искусства!
Глава 8. Дикарка
Алисия
«Продай мне своего Лазурного…» – эхом разносится в голове. Слова впиваются в сознание и бегут по позвоночнику неприятным холодком.
Звуки вокруг обретают неестественную четкость. Крик ночной птицы за окном. Хлюпающие поцелуи за спиной. Сухой перестук четок в углу. Вино, льющееся в кубок. Я медленно жую, прислушиваясь к этому хаосу, и ловлю на себе взгляд Габора-сказителя. Глаза старика блестят не хуже, чем ильоры на его шее.
– Чем же так ценен мой дракон? – спрашиваю я с равнодушным притворством, отламывая кусок мяса. На нежно-розовых волокнах проступает кровяной сок.
– Он уникален! Такие ильоры принадлежали жрецам. О да! Жрецы… – Пальцы Габора дрожат, когда он касается своих кристаллов. – Хранители знаний, тайн и Ока Крылатой Богини. Говорят, когда ее дети-драконы умирают, из Ока текут кровавые слезы. Если это так, моим именем должно быть названо целое море!
– Большего враля, чем ты, Габор, я за всю жизнь не встречал! – фыркает мужчина с кушетки, пока шлюха оглаживает его мускулистые плечи, спускаясь все ниже и ниже. – Ильор богини – это надо такое выдумать! Твои драконы только в твоей голове и живут!
Габор медленно поворачивает голову, словно змея, выбирающая момент для удара. Его пальцы, только что ласково перебирающие кристаллы, замирают в воздухе.
– Ох, Рамир… – протягивает он, будто смакует яд. – Молчал бы ты о драконах. Твои бедолаги годятся лишь таскать камни, как вьючные ослы. Да и то, если их плетью подогреть.
Юноша, пьющий вино, хрипло смеется, но тут же замолкает, получив от Рамира увесистый подзатыльник.
– Мои «ослы», – Рамир плюет на пол, – могут раздавить твою жалкую лавчонку вместе с тобой. Тридцать вирр камня за день – попробуй, повтори!
– Камня? – Габор притворно удивляется. – А я-то думал, ты везешь дерьмо для новых храмов.
Монах в углу продолжает читать молебен и перебирать четки. Их ритмичный стук заглушает визг шлюхи, которую Рамир сбрасывает с себя, вскакивая на ноги. Обожженные руки сжимаются в кулаки, и шрамы становятся похожи на корни мертвого дерева.
– Ты хоть раз видел здорового дракона ближе, чем на картинке? Мои звери – настоящие титаны! Не то что твои полудохлые ящеры!
Габор ухмыляется в седую бороду. Пока он увлечен перепалкой, я незаметно прячу свой ильор за пазуху и продолжаю есть.
– Видел ли я... – Он прикладывает руку к груди, будто ранен в самое сердце. – Дорогой Рамир, я держал в руках сердца таких «титанов». Они трепетали, как пойманные птички.