– Говорят, если принести Богине жертву, то она может отправить тебя назад. В тот миг, о котором ты больше всего сожалеешь, – продолжаю я как ни в чем не бывало. – И позволит его изменить.
Кайдон резко переворачивается и хватает меня за запястье. Баночка с мазью с грохотом падает на пол, ее содержимое растекается, наполняя воздух ароматами трав.
– Кто тебе рассказал?!
Его дыхание обжигает мои губы. Я не отвожу взгляда.
– Значит, это правда?
Пальцы дракона больно сжимают руку. Но не настолько, чтобы я приказала ему отстраниться.
– Даже если так... Цена слишком высока. – Его голос звучит хрипло, взволнованно. – Богиня выбирает момент сама. И цену тоже.
– Какую?
Его зрачки сужаются в вертикальные щели, а в глубине золотистых глаз вспыхивает настоящее пламя. Будто драконья природа пытается прорваться наружу. Он подается ближе, и полотенце сползает, оставляя его полностью обнаженным. Голые бедра прижимаются к моим ногам.
– Никто не знает. Это не благодеяние. Это испытание. К тому же… – Отрывистые фразы сменяет кривая усмешка. – К тому же попросить о подобном может только дитя дракона. Тебе ничего не светит, человечка.
Я вырываю руку и хватаю его за шею, заставляя запрокинуть голову. Наши дыхания смешиваются, когда я шепчу ему в лицо:
– Это уже мое дело. Твоя задача – провести обряд.
Он смеется. Низко, хрипло. И внезапно переворачивает меня, прижимая к кушетке. Его тело тяжелое и горячее, почти обжигающее. А между бедер я чувствую опасное напряжение – влияние ильора.
– С чего ты взяла, что я это могу? – шипит он мне в ухо, задевая мочку обветренными губами.
– Ты Лазурный. – Я упираюсь коленом ему в живот, но мне не хватает сил заставить его отстраниться. – Последний драконий жрец точно может воззвать к Богине.
Кайдон отскакивает, как ошпаренный. Его грудь быстро вздымается, а на скулах проступает узор голубых чешуек.
– Ты слишком много знаешь, человечка. – Он бьет кулаком по стене, и ошметки белой штукатурки осыпаются на пол. – Но не все! Я не смогу провести ритуал, даже если бы захотел!
Он резко выпрямляется и нависает надо мной с высоты своего роста. Я невольно задерживаю взгляд на его длинном прямом члене – возбужденном, несмотря на ярость в глазах. Слишком крупный для человеческого тела, он выглядит на удивление гармонично и притягательно, как естественная часть облика, которую нет смысла прятать за тканью. Головка налита кровью, блестит влагой и слегка подрагивает в такт учащенному пульсу. От моего внимания на кончике выступает прозрачная капля и медленно стекает по напряженному стволу. Ноздри Кайдона раздуваются, когда он чувствует запах собственного желания, навеянного искусственной связью. Дрожащие пальцы сжимаются в кулаки, но он не прикрывается – будто бросает мне вызов.
– Почему? – спрашиваю я и, не дождавшись ответа, отдаю прямой приказ: – Говори!
– Нужно Око Богини. Слышала о таком? – Голос Кайдона дрожит от гнева. – Люди украли его, как и все святыни драконов. Твои люди, которые разрушали храмы! Насиловали наших женщин! Насаживали детей на копья!
Я медленно поднимаюсь с кушетки, не сводя с него глаз. Моя рука тянется к ильору.
– Это прошлое ты хочешь изменить? – Он вдруг бросается вперед, хватая меня за плечи. – О нем ты сожалеешь?!
– Нет. Не о нем.
Мой голос звучит тихо, но четко. Его пальцы разжимаются. На лице бессильная ярость и... разочарование?
– Тогда нам не о чем говорить. – Он отворачивается и подбирает кулек с чистой одеждой. – Но запомни. Если когда-нибудь Око попадет мне в руки, я сотру с лица земли всех людей. Начиная с тебя.
– Хорошо. Но только после того, как я встречусь с Крылатой Богиней. – Мои ногти впиваются в ладони, хотя голос такой же ровный, как и всегда. – А сейчас спи, завтра тебе понадобятся силы. Остальные раны смажешь себе сам.
Развернувшись, я ухожу из комнаты под напряженным взглядом дракона. Впервые в его глазах плещется не слепая ненависть, а растерянность.
Глава 11. Шрамы войны