Алисия
Дверь захлопывается за моей спиной, и я застываю на месте.
Прямо передо мной, в узком коридоре, стоит на коленях та самая девица, что еще недавно целовалась с Рамиром. Теперь она ублажала другого – юношу, который так возмущался пролитым вином. Спустив штаны, он прижался к стене и вцепился в волосы шлюхи, заставляя глубже принимать его в рот. Взгляд блуждает где-то над ее головой, лицо раскраснелось от хмеля и собственной натуги.
Она давится и оборачивается на шум. Я вижу, как слюна стекает по подбородку, смешиваясь со слезами, черными от потекшей сурьмы. Вижу ее широко распахнутые глаза. Не желтые, карие. С обычным круглым человеческим зрачком. Но они все равно напоминают мне глаза драконов, загнанных в клетку.
– Работай, сучка, – хрипит ее клиент и, дернув за волосы, заставляет вернуться к прерванному занятию.
Она послушно обхватывает его член губами. Невнятно мычит при каждом толчке, но не останавливается. Может ли она отказаться? Наверное. Но тогда ее вышвырнут на улицу. Или изобьют. Или оставят без еды. Та же рабыня, только без цепей и с иллюзией выбора.
Юноша резко дергает бедрами, его тело напрягается в последней судороге. Девица отползает, вытирает рот рукавом – на ткани остается красноватый след от яркой помады.
– В следующий раз выбирайте более подходящее место, – говорю я, проходя мимо.
– И-извини, ал-лая, не сдержался, – доносятся мне в спину пьяные, заплетающиеся слова, за которыми следует сдавленный стон.
Этот вибрирующий звук совсем не похож на стон наслаждения или удовлетворения. Мне мерещится в нем вчерашняя Песня Разорванных Крыльев, но какая-то извращенная, искаженная, будто вывернутая наизнанку.
Я не оборачиваюсь.
***
Утром общая зала почти пуста – лишь Рамир сидит в развалку, закинув ноги на стол. В его руках поблескивает узкий нож, которым он методично чистит ногти, время от времени поглядывая на вход.
– Проснулась, дикарка? – бросает он вместо приветствия, продолжая свое занятие. Лезвие скребет по ногтю с методичными сухими щелчками. – Думал, твой дракон уже прикончил тебя ночью.
– Ты так печешься о моей безопасности? Тронута, – отвечаю я и подхожу ближе к столу.
– Просто у меня сердце мягче перезрелого финика. – Рамир щерится, откладывает нож и, подхватив с соседнего стула какой-то кулек, кидает его мне в руки. – Держи. Как договаривались.
Ткань на лету разворачивается, и я ловлю платье из темно-синего шелка с серебряной вышивкой. Качественная работа, лучше, чем я ожидала.
– А у тебя, оказывается, есть вкус, – замечаю я, скользя пальцами по изящным южным узорам. – В отличие от манер.
Рамир хохочет, высоко запрокидывая голову и стуча кулаком по столу. Я задерживаю взгляд на его предплечьях – обожженных, покрытых грубыми рубцами. Хинзарец замечает мой взгляд и усмехается, демонстративно вытягивая вперед руки.
– Нравится? Драконья благодарность подобна палящему солнцу.
– Чем же ты ее заслужил?
– Своей добротой. – Он сплевывает на пол, берет нож, которым до этого чистил ногти, и крутит его между изуродованными пальцами. – Я был кузнецом, лучшим в Хинзаре по части драконьих оков. Пока однажды не наткнулся на клетку с их детенышами.
Я молчу. Рамир направляет на меня нож и, дважды цокнув языком, изображает поворот ключа. Его правая рука двигается плохо, неестественно – видимо, драконье пламя повредило не только кожу, но и мышцы.
– Пожалел мелких, взломал замки... А когда взрослый самец прилетел им на выручку, то принял меня за работорговца. Глупо, да? Спас их, а они меня чуть не убили.
– А мою жену и дочь драконы сожгли заживо в нашем доме, – доносится со стороны двери. – И их никто не спасал.
Я оборачиваюсь и вижу Габора-сказителя. Он невозмутимо проходит к своему вчерашнему месту, с каждым шагом позвякивая многочисленными цепочками и кулонами. Среди них я замечаю и два красных ильора, потухших вместе с жизнями Алых драконов.
– Снова твои сказки, старый шакал? – огрызается Рамир в его сторону. – Выдумай историю послезливей. Россказни о погибшей семье у всех уже в печенках сидят!
– Знаю и послезливей. – Габор с кряхтеньем садится за стол и подает знак служанке, чтобы несла завтрак. – О человеке, что прикрыл собой глупого братца, возомнившего себя спасителем драконов.