Я наклоняюсь, хватаю Кайдона за запястье и притягиваю ближе. Он спотыкается, но продолжает идти вперед, с трудом подстраиваясь под ход повозки.
– А я не спрашивала разрешения, – шепчу, почти что касаясь губами его уха. – Ты не обратишься. Это приказ.
Рядом раздается смех. Габор прикладывается к фляге с водой и, проведя тыльной стороной ладони по влажным губам, замечает с усмешкой:
– Твой дракончик слишком своенравен, аллая. Не хочешь дать мне его на перевоспитание? Я быстро учу таких хорошим манерам.
– Нет. Мы договаривались о другой плате.
– Точно, о другой. – Габор указывает толстым пальцем на горизонт, где пески уже сменяются чахлыми кустарниками и жесткой травой. – Посмотри вперед, снежная роза. Скоро мы войдем в степь, пора исполнять обещание. И постарайся, чтобы сказка согрела мне душу лучше, чем это жалкое солнце.
Я медленно выдыхаю. Сказка… Разве можно так называть историю, выжженную на надгробной плите? Я рассказывала ее лишь однажды – человеку, которого потеряла по собственной глупости и которого собираюсь вернуть любой ценой. Понравится ли она Габору? Без сомнения. Ведь в ней есть все, что любят такие, как он: боль, предательство и сладкий вкус чужого падения.
– Как там принято начинать? В те времена, когда драконы еще пели на закате… Или нет. Когда люди боялись теней в своих зеркалах? – Я замолкаю и щурюсь от ветра, бросающего в лицо мелкие песчинки, что скрипят на зубах. – А впрочем, рассказчица из меня неважная, да и сказка слишком жестокая для красивых слов. Она о первых днях войны, когда люди еще не овладели силой ильоров. О драконице с крыльями цвета зарева. И о человеке с ледяными глазами, который взял ее в плен.
– И что было дальше? – спрашивает Габор, поглаживая седую бороду.
Замечаю, как Кайдон прислушивается к нашей тихой беседе. Его ноздри раздуваются, будто он хочет почувствовать запах каждого моего слова.
– В первый месяц она выжгла ему половину поместья, – говорю я спокойно. – Во второй – перебила два отряда лучших воинов. А в третью луну…
Габор наклоняется ближе, отчего повозка жалобно поскрипывает. Я чувствую его кислый запах, от которого сводит внутренности, и отвечаю куда-то вдаль, где жаркое марево пляшет над песками:
– В третью луну он вошел к ней без оружия, взяв вместо меча алый цветок, напоминавший огненные волосы. И остался до рассвета.
Габор хохочет. Ильоры, нанизанные на множество цепочек и браслетов, позвякивают в такт его смеху. Неосознанно касаюсь своего голубого камня, ставшего вдруг нестерпимо горячим.
– Сердце – штука глупая, – заключаю я и невольно вздыхаю. – Оно открылось, и драконица полюбила человека. Просто проснулась однажды утром и поняла, что ждет звука его шагов. Что задерживает дыхание, услышав его голос. Что…
Резкий крик погонщика прерывает меня. Один из драконов поднял голову, его горло вздулось от глухого рычания. Удар кнута – и звук обрывается, давая мне возможность продолжить.
– А потом генерал женился. На женщине с северной кровью и такими же ледяными глазами, как у него самого. Драконицу он не выгнал – оставил жить в своем поместье. Кормил, одевал, даже разрешал гулять в саду и купаться в горном озере. Но больше не любил.
– Она умерла? – жадно спрашивает Габор, и я вижу, как его глаза блестят в предвкушении моего ответа.
– Не сразу. Сначала она попыталась вернуть возлюбленного. А когда он остался глух к ее мольбам, прибегла к крайним мерам.
Ветер внезапно стихает, будто затаил дыхание наряду с остальными слушателями. Даже драконы перестают порыкивать под тяжестью воза.
– Она вырвала себе ильор, – говорю я, как наяву видя картинку из прошлого. – Первый в истории дракон, лишенный камня, вырвал его по собственной воле, чтобы принести в дар человеку.
──────── • ◈ • ────────
Друзья, я знаю, что вам еще может понравиться!
В моей истории «Маги не прощают» тоже кипят страсти, у каждого героя есть своя тайна и магия связывает их неразрывными узами. Осторожно, мжм! Но оно того стоит, поверьте.
Читать тут: