Я проводила взглядом осыпающийся в траву серебристый пепел и развернула пергамент. На чистом листе штрих за штрихом появился маршрут. Пока не весь, лишь малая его часть, но этого было достаточно.
В верхнем левом углу пергамента горела четырехлучевая путеводная звезда. Три стороны света на ней были тусклыми, четвертая полыхала синим, указывая направление.
В правом углу появился часовой циферблат, поделенный на неравные сектора. Цифр на нем было не двенадцать, а пять. Точнее, четыре с половиной. Самый последний сектор оказался узеньким, не шире половины предыдущего. Мне подобные артефакты были прекрасно известны. Время на них шло вспять, показывая, сколько всего осталось до конца задания.
– Надо вернуться на пятый день до заката, – сказала я сама себе.
А после свернула свиток в трубочку, убрала его в сумку, поправила за спиной мешок и отправилась в путь. Время играло против меня. А значит, медлить было нельзя.
Я приметила, с какой стороны у меня солнце, прикинула, где оно будет к полудню, и бодро зашагала. Благо с этой стороны меня встречала не чащоба, а реденький перелесок.
Мысли мои были о том, что в этот самый момент из трех других ворот точно так же выходят ребята. И каждый из них надеется добыть свой артефакт. Только меня это уже не касалось.
Первые четыре мили промелькнули незаметно. Вместе с ними ушло и три часа. Лес стал гуще, дорога – сложнее. Пару раз я наткнулась на широкие ручьи. Трижды набрела на бурелом. И в конце концов вышла к глубокому оврагу.
На карте он обозначен не был, хотя путеводная звезда ясно указывала, что двигаюсь я в нужном направлении. Я остановилась на самом краю провала и глянула вниз. Казалось, что здесь прошел великан и попросту раздвинул землю руками.
Далеко на дне весело журчала тоненькая ниточка ручейка. Стены оврага были совершенно отвесными, начисто лишенными растительности. Нечего было и думать, чтобы спуститься здесь.
Я посмотрела по сторонам, не заметила ничего подходящего для переправы и двинулась влево. Собственно, разницы не было никакой. С тем же успехом я могла бы идти и в другом направлении.
Овраг оказался чертовски длинным. Время отсчитывало минуты, минул целый час, когда обрыв начал потихоньку понижаться. Но пришлось пройти еще почти полмили, прежде чем я нашла место, более-менее подходящее для спуска.
Здесь густо росла лещина, стены промоины образовали небольшие уступы. Настолько узенькие, что уместить на них можно было боком только одну ступню. Это был мой шанс.
Я перекинула сумку за спину к мешку, наклонила гибкие ветви кустарника и принялась спускаться.
***
Кто придумал такой идиотский маршрут? Я без устали чертыхалась, призывая кары на голову неизвестного умника.
Спасительные ветви остались далеко наверху. Я карабкалась по отвесной стене, как муха по стеклу, мысленно проговаривая каждое новое движение. Ногу вниз, вторую приставить. И так шаг за шагом. Мышцы одеревенели от монотонных движений. Руки по локоть были вымазаны в земле. Пару раз я слегка проехалась на животе, пока не наткнулась на очередную «ступеньку».
До конца оставалась не больше трети пути, когда ступня предательски дрогнула и сорвалась. Я не успела ничего сообразить, просто юзом ухнула в пустоту. Прокатилась по земле, пребольно ударилась подбородком о подлый булыжник, клацнула зубами и приземлилась на травяную кочку задом.
Уф! Этот спуск остался позади. Я устало откинулась на спину, постаралась унять дыхание и уставилась в синее-синее небо. Солнце стояло в зените. А это значит, что на овраге я потеряла не меньше двух часов пути.
И вылеживаться было нельзя. Кто его знает, что еще попадется по пути? Я поднялась, прочла простенькое заклятие, провела ладонью, очищая одежду, обувь. Дальше добралась до ручья. Сначала обновила воду во фляге, потом тщательно умылась и ополоснула руки. А после решила, что не мешало бы перекусить.
Отдохнуть я себе разрешила лишь самую малость. Ровно столько, сколько потребовалось, чтобы съесть сухарь и выпить воды. Теперь надо было думать, как выбираться из этой западни.
Я не стала мудрить и пошла дальше в ту же сторону. На мое счастье, удобное для подъема местечко обнаружилось совсем недалеко – всего через треть мили. Здесь русло оврага разделялось надвое, и склон становился совсем пологим. На радостях я почти не заметила, как взбежала наверх и вновь оказалась в лесу.