– Ворон? – изумилась я.
– Уголек, – ласково произнес Арвид.
На землю, возле нашей скромной скатерти приземлилась иссиня-черная птица. Сложила крылья, переступила с лапы на лапу, оглядела на меня хитрым глазом-бусинкой и мелодично проговорила, растягивая букву «Р»:
– Кр-р-р-расавица!
***
Арвид
Я ничуть не жалел о своем падении. Эта маленькая зеленоглазая нахалка оказалась бойкой и дерзкой на язык. А еще она была искренней, милой и наивной в своей уверенности, что сможет меня одолеть.
Она мне совершенно неожиданно понравилась. И чем дальше, тем меньше хотелось ее от себя отпускать.
Я немного завидовал Угольку. Он обалдело прикрывал глаза, старательно вытягивал шею и совсем не по-вороньи курлыкал. Нежные пальчики любовно оглаживали его перышки.
Мой побратим пребывал на вершине блаженства. Риша тоже была довольна собой. Одному мне приходилось довольствоваться хлебом с мясом и надеяться, что когда-нибудь Ришины ласки не минуют и меня.
Наконец, Уголек встряхнулся, глянул на меня укоризненно и прокаркал:
– Р-р-разбойник, скр-р-рывал от меня такую пр-р-релесть!
Риша подвинула к нему обломки каравая и поспешила меня защитить:
– Уголек, он не виноват. Мы только вчера познакомились.
Я лишь улыбался, встревать в их разговор не спешил. Ворон и сам прекрасно поддерживал беседу.
– Хор-р-рошая, – сказал он, – мне нр-р-равится.
Риша склонилась и коснулась губами его макушки.
– Ты мне тоже нравишься, Уголек.
Старый прохвост неожиданно застеснялся и сунул клюв под крыло.
– У тебя тоже может быть побратим, – сказал я Рише словно между прочим.
– У меня? – Она неверяще распахнула глаза и ткнула пальцем себе в грудь. – Но я же не дракон.
– И что? Твой медальон вполне способен призвать побратима. Нужно только провести простенький ритуал.
Моя спасительница восторженно захлопала в ладоши. А я порадовался своей находчивости. Теперь она точно никуда от меня не сбежит. Но был неправ.
Вся ее радость мигом потухла.
– Ой. – Было видно, что Риша расстроилась. – Ничего не получится. У меня экзамен. А потом я вообще уеду в академию…
– Так не уезжай никуда, – предложил я, стараясь, чтобы в голосе не было особой радости, – оставайся. Мы с Угольком тебя всему научим. Правда, Уголек?
– Пр-р-равда, – охотно подтвердил ворон, – дадим ур-р-рок!
Риша совсем расстроилась. Прижала ладони к груди.
– Не могу, – пролепетала она. – Никак не могу, честное слово.
– Зр-р-ря!
Уголек отошел ко мне и нахохлился. Было видно, что обижен отказом. Я позвал его мысленно: «Уголек, надо слетать и кое-что проверить. Поможешь?»
«Р-р-работа?»
Я подтвердил:
«Работа. Слетай к старому акведуку, посмотри, не видно ли там людей. Если кого-то заметишь, покажи мне».
«Хор-р-рошо…»
– Эй! – Риша подозрительно сдвинула брови. – Вы чего замолчали?
– Тобой любуемся, – тут же соврал я.
А Уголек подтвердил:
– Кр-р-расавица!
– Да ну вас. С вами совершенно невозможно разговаривать серьезно. Вечно шутите.
– Пор-р-ра, – сказал Ворон вслух. – До встр-р-речи, Р-р-риша.
Он расправил крылья, подпрыгнул и взлетел.
«Если кого увидишь, – напомнил я ему беззвучно, – не забудь, мне покажи».
Черная птица стремительно скрылась из виду. Я опустил глаза. Риша сидела тихонько, сложив на коленях ладони. Теперь мне нужно было только одно – тянуть время. Так долго, как получится. До тех пор, пока не придут новости от побратима. На душе было неспокойно. Больше всего мне хотелось спеленать эту дуреху, этого несмышленого желторотика. Положить где-нибудь в безопасном местечке и дождаться, пока истечет срок, отведенный для выполнения задания.
Жаль, что я не мог так поступить. Клятва связывала меня по рукам и ногам. Поэтому просто улыбнулся, разлил по стаканам молоко, взял новый ломоть мяса и произнес:
– А теперь, Риша, расскажи о себе. Интересно, каким ветром тебя занесло в ученицы мэтра Кольбейна.