Обогнул дурное место по дуге и неожиданно вышел на другую улицу. Тут тоже была мостовая. Древняя, светлая, вечная. По ней бежал незнакомый мальчишка.
Парень был ровесником Риши. Худой, темноволосый, плечистый и жилистый. Моя принцесса так увлеклась, когда пересказывала свою жизнь, что описала всех ребят подробно.
Виктор был светловолосым и крупным. Парс крепким и приземистым. Тот, что проскочил сейчас передо мной, не казался ни крупным, ни крепким. Зато он прекрасно подходил под описание Филиппа Крезо.
– Вот, значит, ты какой, Фил, – пробурчал я себе под нос. – Единственный друг и безответный Ришин воздыхатель.
Парень неожиданно дернулся, резко повернулся на одном месте, словно бы даже принюхался, замер, но потом расслабился и пожал плечами.
– Почудится же, – сказал он сам себе и понесся дальше.
Я перевел дыхание. Вот так дела. Что за заклятие у тебя наготове, парень? Как ты сумел учуять меня?
Я хмыкнул и бесшумно направился следом, рассуждая на ходу: «К счастью, у тебя не хватило силенок, чтобы пробить драконью защиту. Но ведь учуял! Учуял же!»
Здесь мостовая делала поворот, убегала за стену древнего здания и скрывалась из глаз. Я остановился. Опыт подсказывал мне, что мальчишка попался дотошный, и он вряд ли успокоится, не проверив все вокруг, как следует. А это значит, что мне тоже следует проявить хитрость.
Я вновь прошептал заклятие, добавляя к щиту невидимости защиту от излишне чувствительных носов и ушей. Защиту от хитроумных настырных желторотиков. И не прогадал.
Идти по дороге было слишком самонадеянно. Поэтому пришлось свернуть под стену древних развалин и обогнуть их с другой стороны, не с той, где тянулась мостовая.
Я шел, осторожно ставя ступни меж обломков камней, стараясь не задевать ветки кустов. Шел и был готов в любой момент остановиться.
Филипп никуда не делся, он затаился за большим обломком стены и теперь гипнотизировал взглядом дорогу, держа наготове огненный шар. Я зашел за угол и оказался аккурат в десяти метрах от его напряженной спины.
Хитрый мальчик. Умный мальчик. Слишком умный для своего возраста и уровня знаний.
Фил выждал еще минут десять, потом сплюнут и тихонько выругался. Мне было понятно его разочарование, но помочь ему я ничем не мог. Не подставляться же, чтобы успокоить желторотика и потешить его ущемленное самолюбие.
Парень погасил огонь и на этот раз действительно побежал дальше. Дорога в этом месте была прямой, как стрела. И я прекрасно видел его фигуру, бегущую что было сил.
Пусть бежит. Я решил дать ему уйти подальше, а пока мысленно позвал побратима: «Уголек, ты где?»
Ворон отозвался моментально, одним словом: «Акведук».
«Можешь показать мне картинку?»
Он недовольно заворчал, как все старики: «Опять башка тр-р-рещать будет».
«Не бурчи, – оборвал я, – обещаю, я подлечу тебя».
«Вер-р-рю, вер-р-рю…»
Он не собирался сдаваться. Пришлось нажать: «Уголек, ты же хочешь помочь Рише?»
Это было нечестно. К симпатичным девицам мой побратим питал совсем не птичью слабость.
«Кр-р-расавица», – вновь повторил он, давая понять, что не против.
И тут же пошла картинка. Я пригляделся. От древнего акведука осталось одно воспоминание. Наземная его часть давно превратилась в жалкие руины. Подземные тоннели сохранились куда лучше. Но и они то там, то здесь зияли огромными провалами. Один из таких провалов и был обозначен на Ришиной карте как место, где нужно добыть артефакт.
Именно здесь сейчас стояли две мужские фигуры: крупная белобрысая и темная приземистая, коренастая.
«Опа, – произнес я мысленно, – а вот и двое других. Ну что ж, скоро все желторотики будут в сборе».
И вдруг сообразил, что пошло не так.
«Уголек! – окликнул я возмущенно. – А Риша где? Ты почему ее бросил?»
«Она далеко», – ответил ворон.
И в голосе его не было даже намека на раскаяние.