Ответа у меня пока не было. Пока! Но я решил обязательно узнать его у моей принцессы. А сейчас надо было довести дело до конца. Я неслышно двинулся следом за Филиппом, невидимой тенью скользнул вдоль стены и остановился почти на углу.
Мой подопечный уже не шел. Он лежал на земле, укрывшись, словно навесом, ветвями раскидистого куста. Губы его что-то шептали. Глаза неотрывно смотрели куда-то вперед.
Магия моя потянулась туда же, дернула невидимые ниточки, прислушалась к отклику. Что ж, мой умный желторотик вышел прямо к логову своих «друзей». Осталось узнать, что он собирается делать дальше.
Глава 11. Противостояние
Арвид
Я твердо решил, что вмешиваться не стану. К чему мне лишние проблемы? Одно дело – защитить Ришу, совсем другое – вступать в распри чужих мне ребят.
Отсюда, где я остановился, вид на логово желторотиков был неважнецкий, поэтому я вернулся на пару шагов, залез на обломок стены и уселся на уровне второго этажа, свесив ноги. Теперь я чувствовал себя почти как в театре. Мне было видно всё: и сам Филипп, и его друзья-соперники.
Я чуть укрепил щиты и принялся ждать. К счастью, события развивались стремительно.
На маленьком пятачке, с трех сторон окруженном кустарником, сидели двое парней и тихо о чем-то переговаривались. Мне не были слышны слова, зато по лицам я прекрасно читал, что они не ждут подвоха – наоборот, чувствуют себя хозяевами положения. Виктор отпускал шуточки, Парс с готовностью хихикал.
Ребята жевали сухари и запивали их чем-то из фляг. Выглядели они так, словно вокруг не происходило ничего необычного. Я даже подивился столь крепким нервам и железной выдержке. Что ни говори, а Орден всегда растил великолепных бойцов. Этого у него не отнять.
Фил, как и прежде, лежал чуть в отдалении под кустом. Он выжидал. Я выжидал вместе с ним.
Вдруг Парс приподнялся и подал свою флягу Вику. От неожиданности я дернулся и едва не сверзился с обломка стены. Вот дьявол! Вот хитрецы! Всего на миг контур парня стал зыбким, неверным, как будто я смотрел на него сквозь стекло, залитое потоками дождя.
Пальцы мои молниеносно коснулись медальона, а губы прошептали нужное заклинание. Я довольно хмыкнул. Зря Фил недооценивает врагов. Ой зря! На поляне вместо живых людей давала представление насквозь иллюзорная труппа.
Два мастерски сработанных фантома вели беседу у всех на виду. Два кукловода притаились с другой стороны поляны в кустах. И были они надежно укутаны магическим колпаком. Я их совершенно не видел, зато ощущал отголоски знакомой магии.
И только Фил ни о чем не подозревал, он все принимал за чистую монету. Я вновь попытался угадать, какое заклятие использует мальчишка для поиска людей, и вновь не смог вспомнить ничего подходящего.
– Ничего, – буркнул я себе под нос, – я терпеливый, я подожду. Вы мне сами всё покажете.
Так и случилось.
Филиппу надоело ждать, он слегка приподнялся и коснулся ладонью груди. Губы его зашевелились. Стало ясно, что он читает заклятие. Я даже подался вперед. Во мне проснулось острое любопытство. Как далеко рискнут зайти эти «птенцы»? Чем всё закончится?
Мой опыт подсказывал: ничем хорошим. И я был рад, что смог хотя бы Ришу оградить от этого бессмысленного противостояния.
А Фил между тем закончил заклятие и выпрямился во весь рост. Я восхищенно ухмыльнулся: какое изящное решение! Магический прием был простеньким, совсем детским. Что не мешало ему быть весьма эффективным. Назывался он попросту «Замри!».
Иллюзия на поляне послушно застыла. Филипп неспешно отряхнул колени, раздвинул упругие ветви и выбрался из укрытия.
Моему восхищению не было предела: иллюзорный Вик пораженно таращил глаза. Парс вторил ему. Фил подошел к обездвиженным врагам и прочитал новое заклятие, на этот раз не скрываясь, вслух, а после коснулся Виктора кончиком пальца.
Я даже заерзал от нетерпения. Если бы на поляне были настоящие люди, то Вик непременно обрел бы способность говорить. А так Филипп вздрогнул и замер сам.
Я был откровенно восхищен. Столь мощных иллюзий мне не попадалось давненько. Заклятие Фила чудесным образом отразилось от чужой ловушки, как в зеркале, и полностью вернулось к своему создателю. Теперь уже он был полностью обездвижен, но мог говорить.