Элис не могла говорить. Она только смотрела на него, потом на окружающие ее башни, потом снова на него. Реальность происходящего навалилась на нее всей своей немыслимой тяжестью. Она стояла на краю света, в логове дракона, который сейчас смотрел на нее как человек. Ее разум отказывался это складывать в единую картину.
– Ты… – она сглотнула, пытаясь найти голос. – Ты обещал одну ночь.
– И сдержу слово, – кивнул он. – Но ночь здесь длинна и холодна. Позволь мне предложить тебе кров и тепло. Хотя бы до утра.
Он сделал легкий жест рукой в сторону арки, ведущей внутрь башни. Из тени арки вышел Келл. Его перламутровая кожа и песочные волосы в лунном свете выглядели призрачно. Он поклонился, не скрывая любопытного, изучающего взгляда.
– Госпожа. Я – Келл, кастелян Аэрии. Позвольте проводить вас в покои.
Его голос был мягким, вежливым, но в нем не было подобострастия. Он смотрел на нее как на интересную, но потенциально хлопотную диковинку. Элис кивнула, не в силах выдавить что-то вразумительное. Инстинкт велел ей следовать за полукровкой. Он казался менее пугающим, чем его повелитель.
Она сделала шаг, потом другой, мимо Альдора. Он не двигался, лишь провожал ее взглядом. Проходя мимо, она почувствовала исходящее от него тепло и тот же, что и у дракона, запах – грозы, камня и древних страниц.
Келл повел ее внутрь. Башня встретила их тишиной, нарушаемой лишь эхом их шагов. Внутри не было факелов, но стены, казалось, сами излучали слабый, фосфоресцирующий свет: вероятно, от вкраплений какого-то минерала. Воздух был чуть теплее, но все равно морозным. Они спустились по винтовой лестнице, прошли через длинный, пустой коридор с высокими, узкими окнами, за которыми плескалась ночь.
Наконец Келл остановился у массивной двери из темного дерева, украшенной простой, но искусной резьбой в виде завитков.
– Ваши покои, госпожа. Лорд Альдор велел приготовить для вас комнаты в Западной башне. Отсюда виден восход и ваши леса. В отдалении.
Он открыл дверь. Элис замерла на пороге.
Это не была тюрьма. Это было непостижимо. Комната была огромной, в три раза больше ее избы. Высокий сводчатый потолок терялся в полумраке. Одна стена почти целиком состояла из окон-витражей, сейчас темных, но сквозь которые угадывался простор. В центре пылал огромный камин, сложенный из темного камня, – его живое тепло было первым по-настоящему уютным ощущением с тех пор, как она покинула дом. Пол был покрыт толстыми, мягкими коврами невиданных узоров и расцветок: глубоких синих, темно-бордовых, серебристых.
Мебели было немного, но каждая вещь выглядела как произведение искусства: широкая кровать с балдахином из тяжелого полога, резной стол и стул, сундук с металлическими накладками. На столе стоял кувшин и чаша, на полке у камина – несколько фолиантов в кожаных переплетах. А на подоконнике, в простом глиняном горшке, рос скромный цветок с нежными белыми лепестками. Садовый. Тот самый, которого не могло быть на этой высоте.
– Камин будет гореть, пока вы не пожелаете его затушить, – сказал Келл. – В соседней комнате есть купальня, вода из горячего источника. Одежда для вас в сундуке. Если что-то потребуется, дерните за этот шнур. – Он указал на толстый шелковый шнур у изголовья кровати. – Я явлюсь.
Он поклонился и вышел, тихо закрыв дверь. Звук щелчка замка прозвучал не как угроза, а как констатация факта: ты внутри.
Элис осталась одна. В подавляющей своей чужеродностью роскоши. Она подошла к камину, протянула к огню окоченевшие руки. Тепло было почти болезненным. Она огляделась. Все было прекрасно, безжизненно и страшно.
Она подошла к высокому окну, прижалась лбом к стеклу. Внизу, в кромешной тьме, угадывались лишь очертания бездны. Ни огоньков, ни признаков жизни. Только звезды, такие яркие и близкие, будто их можно было достать рукой. И далеко-далеко на юге, на самом краю горизонта, тонкая темная полоска. Может, лес, а может, просто игра теней. Ее мир. Доступный только взгляду. Она не была уверена видит ли старый дом на самом деле или ее воображение дорисовывает картинку.
Чувство клаустрофобии, смешанное с головокружением от высоты, сдавило ей горло. Она отшатнулась от окна и, наконец, позволила себе опуститься на пол у камина, обхватив колени. Она затряслась мелкой, неконтролируемой дрожью, сжавшись в комок.
Она была похищена драконом. И он был вежлив. И его слуга был вежлив. И ее комната была прекрасна. И от этого было только страшнее. Потому что это означало, что все происходящее не кошмар, который рассосется с рассветом. Это была новая реальность, с правилами, которые она не знала, с хозяином, чьи намерения были для нее загадкой.