Кай не сопротивлялся. Его взгляд не отрывался от Авроры. Он хотел запомнить каждую черточку ее лица, искаженного болью и непониманием.
— Я не лгал о чувствах, — сказал он так тихо, что услышала, наверное, только она. — Это была правда.
Затем он перекинул ногу через борт и спустился по трапу в качающийся ял. Он взял весла, но не стал грести. Он просто сидел, глядя на «Странника», на высокий борт, на фигурку у леера.
Капитан дал команду поднять паруса. «Странник» медленно, словно нехотя, начала отдаляться.
Аврора стояла как вкопанная, пока темная точка с одинокой фигурой не растворилась в вечерних сумерках. Только тогда она разжала пальцы. В ее ладони лежала та самая первая, переливчатая жемчужина. Она сжала ее так сильно, что острые края впились в кожу.
Риан осторожно тронул ее за плечо.
— Аврора…
— Оставь меня, — сказала она глухо, без злобы, с бесконечной усталостью. — Просто оставь меня одну.
Она повернулась и ушла в свою каюту, захлопнув дверь. А вокруг «Странника» разливалась пустая, безмолвная вода. И самое страшное было в том, что теперь это молчание было наполнено смыслом. И этот смысл был — одиночество.
Глава 21
Пустота
Дни на «Страннике» стали серыми и механическими. Корабль плыл, ветер наполнял паруса, вахтенные сменяли друг друга. Но душа из корабля ушла. Капитан Горн был мрачен и немногословен. Риан, добившийся своего, не чувствовал триумфа, только тяжелый камень на сердце и вину каждый раз, когда он видел Аврору.
Она делала свою работу. Вела записи, наносила на карту открытые острова, брала пробы воды. Но это была тень прежней Авроры. Огонь в ее глазах погас, сменившись плоской, безучастной ясностью. Она не выходила на палубу по вечерам. Не пела. Она стала призраком собственной экспедиции.
По ночам она лежала без сна, глядя в темноту потолка. В памяти всплывали обрывки: его неуклюжие движения, его искренний восторг перед простыми вещами, глубина его бирюзовых глаз, когда он слушал ее, и поцелуй в гроте за водопадом. Он чувствовался таким реальным. А потом смятая сталь в его руке, сияние в глазах, ужас команды.
Он обманул ее? Да. Он скрыл свою истинную сущность. Но лгал ли он, говоря о своем одиночестве? О желании увидеть мир? Вспоминая его рассказы, она понимала — он описывал океан «изнутри». Он делился с ней своим миром. Только она была слишком ослеплена радостью от понимания, чтобы увидеть очевидное.
А что насчет нее? Она кричала о доверии, о желании понять иные формы жизни. И когда одна из них пришла к ней — в самом неожиданном обличье — она отшатнулась вместе со всеми. Ее предали не только он. Она предала сама себя. Свои принципы.
Эта мысль жгла сильнее всего.
Глава 22
Лунный призыв
Прошло две недели. Луна снова стала полной, огромной и тяжелой, плывущей по черному небосводу. Аврора снова не могла спать. Тоска, острое, физическое чувство потери, сжали ее сердце в тиски.
Она встала и, накинув плащ, как в ту первую ночь, вышла на пустую палубу. Вахтенные дремали. Все было так же. И все было совершенно иначе.
Она подошла к своему месту на носу. Ветер трепал ее волосы. Она смотрела на лунную дорожку, ведущую в никуда. Ее исследовательский ум был в тупике. Ее сердце разбито. Осталась только чистая, нерациональная потребность.
Она больше не хотела быть ученой, осторожной, разумной. Она хотела быть той, кем была в гроте за водопадом — живой, чувствующей, смелой.
Она глубоко вдохнула соленый воздух и запела.
Не балладу об одиноком мореплавателе. А ту простую, бессловесную мелодию, что родилась у нее в груди. Зов. Призыв. Покаяние. В ней была вся ее тоска, все сожаление, вся надежда, уместившаяся в одно слово: «Вернись».
Ее голос, чистый и пронзительный, снова понесся над водой, впитываясь в лунный свет. Она пела, не думая о последствиях, не думая ни о чем. Она просто звала.
И океан ответил.
Сначала далеко по курсу вода засветилась. Целая дорожка из голубовато-зеленого сияния, как будто под водой зажгли гирлянду. Затем на поверхности показались спинные плавники — десятки, нет, сотни дельфинов. Они выпрыгивали из воды, рассекая лунную дорожку, веселые и стремительные, как будто указывали путь.
На «Страннике» проснулись. Матросы в страхе и изумлении смотрели на это чудо.
— Это он, — прошептал кто-то. — Он вернулся!
Но дракона не было видно. Только дельфины, светящаяся вода и ощущение, что сама стихия пришла в движение, направляя корабль.