Шайсу удалось сесть. Перед глазами плыло. Сил осталось не много.
— Твой омега, — хватал он воздух, как и сержант, — тот, с кем ты ушёл вчера…
Диерт рассматривал испорченную одежду, но, стоило Шайсу заговорить о его омеге, как он перевёл на новобранца суровый взгляд.
— У тебя с ним серьёзно?
Альфа внимательно посмотрел на свою головную боль и, после долгой паузы, кивнул.
— И ты бы стал смотреть если бы он ушёл с другим?..
Что мог знать Шайс, проживший здесь чуть больше недели, о нём и Гинтами?
Диерт родился на базе и всю свою жизнь усердно служил тем, кто, как и он, оказался запертым под землёй. Радовался, когда его выбирал омега, иногда задумывался о семье, слабо представляя, как живут сложившиеся пары. Казалось, их жизнь мало чем отличалась от жизни остальных, только удалялись они в третий отсек вместе и воспитывали своих детей наравне с приёмными.
Однажды всё изменилось.
Диерта позвали помочь в оранжереи — перенести удобрения из помещения, где прорвало трубу.
— Ну чего тут у вас? — спросил он, оказываясь в слабоосвещённой комнатке.
— Здравствуйте, — с пола прозвучал в ответ чей-то голосок. — Мешки, они вот здесь. Нужно скорее унести, а то намокнут и пропадут.
Под ногами у Диерта мельтешил подросток лет четырнадцати. Шустрый, кругленький, белоснежный… И Диерт пропал.
С тех пор всё о чём он мог думать — Гинтами.
Тому действительно оказалось четырнадцать, а значит, до совершеннолетия Диерту приходилось ждать. Справляться с собственными потребностями три года оказалось непросто, уже не говоря, что немногие поняли странное поведение альфы, вдруг превратившегося в святого. Обвинения в импотенции и слабосилии оказались в списке приписываемых грехов самыми невинными.
Альфе не обязательно было отказываться от удовольствий, но Диерт ждал, наведываясь в оранжерею, куда был приписан омега, при каждой возможности. Иногда ему казалось, что Гинтами тоже смотрит на него с интересом. Чем старше становился парень, тем отчётливее намекал его запах, что Диерт не страдает параноидальным бредом.
Как же он сходил сума в последний месяц до совершеннолетия Гинтами. В тот вечер танцев его едва держали ноги. Но омега выбрал его и…
Сказать, что жизнь превратилась в сказку, Диерт не мог. Омега не давал ему расслабиться, частенько подозревая в изменах, хотя о каких изменах могла идти речь, альфа понятия не имел. Иногда обижался на что-то и придумывал очень жестокую месть. Не разговаривал с Диертом во время единственного танца, зная, что альфа так этого ждёт. А потом не позвал его с собой в комнаты.
Только сейчас сержант вспомнил, что, как и Шайс, рванул тогда к отсеку пар, боясь верить, что омега предал его… Как и Шайс, ошибся, и только позже понял, что запаха действительно не ощущалось в воздухе.
За нарушение он получил неделю карцера.
С тех пор Диерт ни в чём не был уверен…
— Ты не понимаешь! — вышел из себя сержант в мгновенье ока. — Он мой. Мой!
Глаза Диерта горели нездоровым блеском.
Шайс пристально смотрел на альфу.
— Понимаю.
Сержант смачно выругался, припоминая покровителей этого мира.
— Найди способ загладить свою вину. Извинись. Ведь он ушёл один, так? — Шайс кивнул. — Значит, не всё потеряно. Может, он тебя так наказывает?
— Не думаю, — нахмурился дракон. — Он сказал, что всё кончено.
Диерт задумался.
— Думаешь, он говорил искренне?
После некоторого колебания Шайс пожал плечами.
Он слышал то, что слышал. Сомневаться в том, что Алияс имел все основания послать его на все четыре ветра, не приходилось… Но может всё же… может быть…
— Шайс, — Диерт положил руку на плеча новобранца. — Ты не можешь вести себя как вчера. За нарушение полагается карцер. Судя по твоим выходкам, там ты и поселишься.
Не имело смысла спорить с очевидным — Диерт был абсолютно прав.
— Послушай, я попытаюсь помочь всем, чем смогу, правда, не так уж и много можно сделать, — сержант с досадой запустил пятерню в волосы. — Но только если ты не будешь создавать проблем.
— Торгуешься? — печально фыркнул Шайс.
— Не собираюсь тратить усилия даром, — ответил Диерт, поднимаясь на ноги и протягивая Шайсу руку.
Тот согласился на помощь, понимая, что терять ему всё равно нечего.
***
— Ну что, Эркин, спустили тебя с небес на землю? — насмехался Кризбин в общей комнате, до отбоя оставалось около получаса.
— Заткнись, чучело. Смотрю, у тебя много сил, чтобы трепаться зря. Хреново трахнулся?
— Завидуй молча.
— Чему завидовать? — Эркин окинул товарища по трудовому отряду презрительным взглядом.
— Тому, что на чьи-то приглашения альфы ещё соглашаются. — Кризбин подошёл к Эркину вплотную.
Омеги всегда соперничали за внимание альф, но Кризбин чувствовал, что, что бы он не делал, ему не удастся отправить Эркина на вторые роли. Тот всегда оказывался на шаг впереди.
Вчера вечером он снова хотел обставить его, выбрав новоприбывшего альфу.
Кризбин видел, как соперник пригласил новичка на танец, но не придал этому значения. И только позже понял, на что именно тот рассчитывал.
Появление нового омеги стало неприятным сюрпризом. Тот оказался красив. Слишком красив. Все только и делали, что говорили о Алиясе, о его чудесных светлых волосах и небесно-голубых глазах.
Эркин собирался показать, что, видимо, не так уж новичок был хорош, если его друг поспешил выбрать другого омегу, как только появилась такая возможность. И если манёвр поняли не все альфы, то омеги сделали бы правильные выводы и продолжали восхищаться независимым Эркином, которому не может отказать никто.
Расчёт не сработал — молодой альфа отказался.
— Тебя уделал беженец не первой свежести, — сладко пропел Кризбин, тщательно контролируя высоту голоса, чтобы каждый из двадцати омег в отсеке его услышал.
Этот разговор стоил Кризбину вырванных волос и разбитого носа.
Эркина отправили в карцер.
========== Любит - простит, не любит… ==========
— Э, нет, — омега вынул из рук новичка тяжёлый ящик, опуская его обратно на пол. — Нам не положено таскать тяжёлое, Алияс. Для здоровья плохо. Старший будет сердиться, если увидит.
— Но ящики сами себя не донесут.
Гинтами согласно кивнул.
— Вот поэтому даже в подсобных помещениях есть коммутаторы. — Омега приблизился к стене, снял прямоугольный кусок пластика и нажал на кнопку. — Дежурный? — Из динамика раздались хрипы. — Говорит Гинтами. Нужен альфа, блок семь, пятый этаж, — снова хрипы. — Спасибо, ждём.
— Вот и всё, — улыбнулся Гинтами, с любопытством рассматривая напарника, пока тот усаживался на мешки — другой работы в этой подсобке не было. — Я давно говорю, что нужно проверять вес и габариты заранее, чтобы вот так не терять время. Но молодых разве ж кто слушает, — всплеснул он руками, присаживаясь рядом.
Таких красивых омег Гинтами ещё не встречал. И возраст, который было принято считать уважаемым, ничем не портил привлекательность Алияса… а если быть до конца справедливым то, наверное, годы добавляли очарования. Чем ещё объяснить эту завораживающую манеру держать себя? Смотреть с величием…
Гинтами бы, наверное, влюбился, если бы Алияс был альфой. Омеге казалось, что неожиданный гость сошёл со страниц старых романов, которые не одобряли старшие.
А ещё никогда его так не интересовала чужая личная жизнь.
— А-м-м, Алияс, а можно тебя спросить?