Шайс не ответил и не пошевелился.
— Знаешь, если он тебе действительно так дорог, то может, это и к лучшему, что вы не вместе.
Он глубоко вздохнул, положил голову на согнутый локоть.
— Не было ни дня, чтобы я не представлял Гинтами, мучающимся от радиации. Омеги слабые, они плачут. Будет плакать и он. Гинтами не выносит боли. Видел бы ты, сколько слёз было над порезанным пальцем. — Диерт вспомнил случай полгода назад: омега так стонал, что явившись в палату впервые и не зная, в чём дело, у альфы чуть не прихватило сердце. Пришлось пить какие-то капли. — Но я ничего не смогу сделать, — вернулся в настоящее сержант. — Кроме как лишить его жизни своими руками. У него ведь не хватит смелости. Он попросит. Попросит меня однажды. Я знаю.
========== Секрет ==========
Гинтами откровенно скучал на вечере. Отказаться от танцев омега мог трижды по самочувствию и пользовался этим без зазрения совести, улизнув уже от двух партнёров.
Это отнюдь не добавило радости приглашавшим его альфам, судя по выражению их лиц, но Гинтами было плевать — все и каждый знал, что он с Диертом, и нечего было катить свои яйца в его направлении.
— Алияс, — подскочил он к омеге, завидев того в стороне от танцующих пар. — Филонишь? — спросил довольно, гордясь, что об этой уловке рассказал ему самолично.
— Отдыхаю, — вежливо поправил Алияс.
— Я тоже много отдыхаю, когда Диерта нет, — Гинтами подмигнул.
— Если ты на что-то пытаешься намекнуть, Гинтами, то я тебя решительно не понимаю.
— Конечно, понимаешь, — возмутился тот. — Иначе зачем отказывать себе в удовольствии?
— Скажем, я не считаю что отказываю себе в удовольствии.
— То есть как это? — после паузы спросил сбитый с толку парнишка. — Разве ты не пропускаешь танцы и всё остальное, — тише добавил омега, — потому что верен Шайсу?
— Я не храню Шайсу верность. Больше мы не пара, — спокойно объяснял Алияс. — Я не хочу танцевать, потому что среди присутствующих нет того, с кем бы я действительно хотел быть рядом.
Пожалуй, это было логично.
— Значит, тебе не нравится ничей запах?
— Не нравится, но дело не только в запахе, Гинтами, — мягко улыбнулся Алияс. — Есть ещё много других важных вещей, которые меня волнуют не меньше.
Гинтами нахмурился, силясь проникнуть в суть слов Алияса, но тот говорил так непонятно. Впервые он встретил такого необычного омегу, и впервые почувствовал весь смысл фразы «с разных планет».
— Ну, ладно, — задумчиво протянул он. — А запах Шайса тебе нравился, когда вы были парой?
Алияс подавил тяжёлый вздох.
На его лице появилось такое же выражение, как у Старшего по отсеку, когда тот пытался вразумить омегу, а потом вскидывал руки и говорил, что это выше его сил.
— Ты слишком много думаешь о альфах, Гинтами.
— Только о своём, — не задумавшись, ответил тот. — Ну скажи, нравился?
— Это похоже на допрос, а не на дружеский разговор.
— Ну, Алияс, ну пожалуйста, скажи! — канючил приятель. Казалось, голубые глаза таят множество тайн, и омеге во что бы то ни стало хотелось проникнуть в чужие мысли.
— Не уверен, что ты умеешь хранить секреты, — словно почувствовав чужое настроение, прошептал Алияс, заговорчески сузив глаза.
— Умею-умею-умею, — чуть не споткнулся Гинтами, когда поторопился повиснуть у того на руке.
— Если я скажу тебе, ты обещаешь больше не задавать мне личных вопросов?
— Алияс, я сейчас умру-у.
— Нравился.
— До звёздочек?
Собеседник печально хмыкнул:
— До звёздочек.
— Но почему же вы тогда расстались?
Алияс долго не отвечал. Гинтами мог поспорить, что его взгляд еле заметно изменился, но о чём думал старший омега, нельзя было угадать, как бы пристально он ни вглядывался в лицо напротив.
— Не все в нашей жизни происходит так, как мы того хотим, верно Гинтами?
Оставалось только кивнуть известной истине, но…
Гинтами не успел ничего добавить или спросить, Алияса пригласили на танец и отказываться тот не стал.
Танцуя с очередным партнёром, Гинтами едва ли понимал, что происходит, не замечая недовольного сопения над ухом по поводу оттоптанных носков полированных сапог.
Нет ничего удивительного в том, что жизнь диктует свои законы и остальным приходится подстраиваться, хотят они того или нет. Взять хотя бы их жизнь. Существуют, будто животные, под землёй, работают с утра до вечера и мечтают, чтобы им дали позволение дожить оставшиеся годы с тем, кем хочется.
Но если Алияс говорил правду и ни один запах кроме запаха Шайса его не тревожил, это могло означать только одно. Ведь звёздочки — это чрезвычайно важно, разве нет? Знает ли об этом Алияс?
Столкнувшись с сержантом четырнадцатого отряда впервые, Гинтами восхитился, каким высоким и сильным был альфа. Но что ещё более поразило омегу — это запах. Он с трудом смог тогда собраться и внятно ответить на простой вопрос. Вернее, он не помнил, что вообще тогда произнес, но был уже счастлив тому, что сумел раскрыть рот, а не пялился на альфу, как остолоп.
Слишком маленький, он не решился тогда никому сказать, что хотел этого альфу прямо там, в оранжерее, не спросив имени и плюя на последствия. От запаха сержанта голова шла кругом, но Диерт вёл себя очень сдержанно, ничем не выказывая интерес, и Гинтами решил, что у такого как он, должно быть, кто-то есть.
Омега искал любую возможность, чтобы снова оказаться рядом с Диертом. Даже хотел намекнуть, что тот ему нравился. Но так и не придумал как. Спросить о собственном запахе едва знакомого альфу считалось очень неприличным.
Мучился целый год, а потом подслушал разговор старших. Они шептались о том, что сержант четырнадцатого отряда больше никого не приглашает на танцы и избегает внимания.
От обуявшей его радости Гинтами не помнил себя. Эйфория распахнула крылья за спиной, и на них он был готов нестись на встречу с альфой в тот самый миг… Конечно, это было невозможным, но омега понял, что у него есть надежда, даже несмотря на строгие хмурые взгляды неприступного сержанта.
Столкнувшись с Диертом в следующий раз, он так сильно хотел его поцеловать, что сам не заметил как обнял. Они были наедине, никто бы не увидел…
— Нельзя, — выговорил Диерт, легонько сжав хрупкие плечи. — Нужно подождать.
Гинтами тогда не понял, обиделся, делал вид, что не смотрит в сторону альфы. И даже хотел не выбирать его в тот первый вечер. Хотел… хотел наказать… но свой первый раз не мыслил ни с кем кроме Диерта. И это было волшебно…
Может, старшие и не врали, когда шептались, что существуют особенные альфы и омеги… В том, что он и Диерт были созданы друг для друга, Гинтами не сомневался. Он думал о нём почти постоянно, жутко ревновал, иногда терял голову, совершал глупости, но всё это было только из-за того, что альфа занимал все его мысли. Гинтами знал, что они созданы друг для друга, и хотел сказать об этом Диерту в особенный день…
Но вдруг Алияс не понимает, что, возможно, уже встретил того самого?
Голос ведущего огласил окончание танцев и омеги рассыпались в стороны, спеша заполучить желанного альфу.
— Простите, извините, — Гинтами проталкивался вперёд, спеша оказаться в коридоре раньше других — Алияс уже должен был быть там.
Вырвавшись из толпы, он оказался в широком тоннеле, ведущим от площади на разные уровни Холделы. Бешено озираясь, омега изо всех сил пытался отыскать взглядом Алияса.