Аманда писала также, что мои братья плохо спят и почти не едят, так как боятся за маму, что она уйдет от них и не вернется, а отец похудел и стал нервным и злым, и срывается почти на каждом просителе – он пытался впивать сое имя в списки Первого Выбора, но свиток не принял его имя.
Боль за братьев и отца принудила меня на отчаянный шаг: я настояла, чтобы Аманда отправила письмо королю от моего имени с просьбой о помощи. Я обращалась к королю как подданная, которая попала в трудную ситуацию и без помощи короля не может исполнить своих обязательств перед страной и перед королем. Любой перворожденный мог обратиться к королю за помощью, если ситуация, в которую он попал, грозила нарушить благополучие или целостность страны, угрожала жизни короля, могла привести к войне. Я не писала и не намекала, что особый статус Пармских островов мог привести к их отделению от Шахнатара, или что недовольство действиями короля могло вылиться в выход островов из Договора о Братстве, но король что-то понял в моих словах свое, близкое и понятное ему, и ответил мне: на рассвете, в день Первого Выбора, на моем столе на белом листе бумаги стало проявляться «разрешение на выход из Дома Души», написанное лично королем, с его подписью и печатями.
Я устремилась из комнаты вниз по узкой лестнице, потом пересекла мрачный и холодный зал с портретами настоятелей дома Души Пармских островов, из зала я поспешила во двор, чтобы с первыми ударами колокола покинуть обитель, разрешение короля я трепетно прижимала к груди, боясь выпустить.
Солнце взошло уже очень высоко, оно уже озарило весь двор, тень от ворот укоротилась вдвое, а колокол, извещавший об открытии ворот, не звонил. Звонарь на колокольне стоял спиной к колоколу и напряженно смотрел куда-то во двор. Я не могла понять, что происходит, бросилась к воротам, стала стучать в них кулаками, кричать, чтобы открыли, что у меня есть разрешение, и меня не имеют права здесь удерживать, но ничего не менялось. Тогда я отошла от ворот на несколько шагов и приготовилась применить магический удар, которому меня обучал отец когда-то давно, еще до болезни, но тут из глубокой тени вышел человек в одежде цветов королевского двора Шахнатара и учтиво покашлял, чтобы привлечь мое внимание. Естественно, я тут же сбилась, магия сползла с моих пальцев, шмякнулась у ног и выжгла небольшой участок травы величиной с мелкую монету… Да, с такой магией мне ворота не открыть.
Человек убедился, что я смотрю на него внимательно и не собираюсь испепелять, подошел ко мне поближе и поклонился:
- Леди Элис, если вы готовы последовать со мной в Храм Людей и Драконов и вписать свое имя в списки участниц Второго Выбора, то по особому указанию Его Величества Короля Шахнатара я открою для Вас портал прямо к Храму.
Я кивнула. Не было смысла отказываться или упираться, иначе, зачем я тут столько времени кромсала руки в кровь, требуя, чтобы открыли ворота. Человек тоже кивнул, но, прежде чем открыть портал, занялся моими руками и внешним видом: затянул кое-как порезы и ссадины, убрал с платья кровь и грязь, освежил туфли и придал прическе более ухоженный вид.
- Не гоже в таком виде появляться на регистрации, - пояснял он каждое свое действие. - Иначе кто-то подумает, что Вас принудили к такому решению.
Я не стала отвечать – к чему, он же прав, – и смело шагнула в портал.
* * *
Я очутилась на площади у Храма, чуть не наступила на мантию Магистру Магии, а сам Магистр, увидев меня, так и подскочил на месте: