Сейчас договариваться с кем либо было поздно: молодые люди, только выбравшие дракона, проживали вместе с драконом в резервации, изолированно от остального населения страны. Им это было необходимо, чтобы привыкнуть друг к другу, научиться понимать, общаться, а когда у дракона разовьются крылья, - учиться летать вместе. В резервацию доступ был ограничен магами столицы, даже родителей туда не пускали, проживание для молодых людей там было сродни проживанию в войске, находящемся на учениях, - строго, дисциплинированно, без посторонних.
Был еще вариант договориться с наездником, уже имеющим дракона, но не находящемся в тандеме, по-простому, не женатому, но это уже трактовалось всеми вариантами Договора о Братстве как сговор и влекло за собой серьезное наказание: наездника и дракона могли лишить братства, принудительно расторгнув их клятву, а девушку могли принудительно связать с драконом, предоставив ей выбрать родовой камень вслепую. Очень редко кто шел на подобный сговор, последний раз такое случилось лет сто назад, и этот случай рассказывают до сих пор как страшную сказку с несчастливым концом…
При встрече со мной другие девушки фыркали и не желали разговаривать , как будто я их предала, выйдя на площадь, а когда начались подготовительные «мероприятия», то вообще отсаживались от нас с Амандой подальше. Аманду вообще ругали, на чем свет стоит – считали, что это она открыла их прибежище королю, и слушать не хотели, что король сам все знал и готовился…
Первым «мероприятием» оказалась присланная Магистром книга: «Договор о братстве с Приложением к договору» и припиской от самого Магистра ознакомиться с данной книгой за пять дней. Через пять дней должно было состояться всеобщее собрание девиц Второго Выбора, которые жили на Пармских островах, вернее на острове Ирдит. На других островах девушек Второго Выбора не оказалось.
Я ушла в комнату, чтобы младшие братья не мешали мне своими любопытными вопросами, и, сидя на подоконнике, разорвала упаковку. Книга была тонкой, ни разу не открывавшейся, с белыми глянцевыми страницами и запахом типографской краски, переплетом она походила на инструкцию к гужевой повозке или магическому самовару. На титульном листе книги красовалась синяя замысловатая печать с изображением дракона внутри круга. Эта печать всегда присутствовала в текстах, описывающих или трактующих сам Договор, или в приказах, касающихся Великого Выбора. Но я почему-то видела эту печать в письме короля, когда получила от него «разрешение на выход из Дома Души». В тот момент я не придала этому значения, но теперь поняла, что вместо печати Королевского дома Шахнатар стояла печать Великого Договора.
Я нашла письмо в шкафу под одеждой, куда убрала его после возвращения домой – вид у него был плачевный: заляпанное кровью, измятое, прожженное заклинанием…
Пробежала взглядом письмо и заметила, что ниже была печать Великого Договора, которая открывалась цитатой, стоило провести над ней рукой, как учили еще в школе, а потом в Академии.
Цитата гласила: «Дева не имеет права использовать руны и магию, собственную или приглашенную со стороны, с целью отвадить одного или нескольких драконов от своей платформы, однако … /Глава 5 Приложения к Договору о братстве/.
Цитата мне ни о чем не говорила, так как во всех школах Шахнатара и Дагората изучали только текст самого «Договора», а изучение «Приложения» оставляли на волю самих учащихся. Естественно, в школе никто добровольно не собирался читать даже самые интересные сказания, а уж о «Приложении» и говорить нечего.
Я открыла «Приложение» на главе 5 и прочла текст целиком: «Дева не имеет права использовать руны и магию, собственную или приглашенную со стороны, с целью отвадить одного или нескольких драконов от своей платформы. Однако ей не запрещается использовать другие известные средства, которые затруднят дракону видеть девицу как собственным зрением, так и магическим. К иным средствам относятся: ягоды Первоцвета обыкновенного, сталактит из Драконьей слезы, сушеные крылья летучей мыши семейства гнилостных, морской еж живой, мел с острова Валл Пармских островов, насыщенный сиянием полной луны не позднее семи дней до начала Второго Великого выбора, цветы садака».