На удивление, упоминание черного дракона на ввергло меня в беспричинный страх, поэтому соглашаюсь. Крепкие проворные пальцы выплетают узор быстро, а затем медленно, чтобы я успела повторить. Пока проходит урок, женщина задает вопросы, и мне приятно на них отвечать, хоть иногда реакция на мои ответы очень необычная.
- Что ты будешь спрашивать у Дамира?
- Ну,- я задумываюсь,- наверное, как он представляет свою драконицу.
- В чешуе и с крыльями,- фыркает женщина и закатывает глаза.- У тебя целый месяц есть возможность задавать дракону вопросы, на которые он не сможет соврать, а у тебя на уме только это?
- А разве не для этого он меня выбирал?
- Для этого, но ведь тебе никто не запрещает задавать ему все вопросы, которые тебя интересуют. Например, где живут драконы до Первого Выбора, знаешь? Как они понимают, что ты – та самая девушка, которая найдет ему пару? Почему драконы перестали сами выбирать себе пару, никогда не интересовалась?
Я задумалась над словами женщины: ведь правда – давно-давно я задавала эти вопросы Элее, а она только отшучивалась или рассказывала старые легенды, смысл которых я не понимала. А потом Элеи не стало, и драконы перестали для меня существовать.
- Учатся они или сразу становятся такими мудрыми и понимающими? – продолжала сыпать вопросы Даила.
Я смеюсь на ее слова – мудрых и понимающих драконов никогда не видела, даже Элея была озорной, заботливой, вредной, коварной, ответственной, много какими качествами обладала, но скомпоновать это все в короткое «мудрыми и понимающими» никак нельзя.
- А драконы могут лгать?- спрашиваю задумчиво, пытаясь представить, как задаю этот вопрос Дамиру. Даила улыбается в ответ и, словно подслушав мои мысли, отвечает:
- Можешь задать этот вопрос Дамиру – он не сможет не ответить.
- Зачем мне все это?- скорее из противоречия спрашиваю и натыкаюсь на праведное негодование.
- Затем, кем бы ты не была в будущем: королевой Дагората, губернатором Пармских островов, повелительницей черных драконов – знания, почерпнутые за этот месяц, тебе обязательно пригодятся и ни один раз.
- Лучше б не было этого Выбора,- сокрушаюсь я, в десятый раз распутывая ленточки. Они завораживают меня, и я вновь принимаюсь за плетение замысловатого узора.
- Поверь, все девушки, что сейчас сидят в своих комнатах и смотрит в окно, или на луну, или готовятся ко сну – все они думают точно так же. И сотни девушек до них, и еще сотни до них. Выбор – это в первую очередь возможность узнать себя саму: что тебе нужно, чтобы быть счастливой; кем ты хочешь стать, когда закончится Выбор; с кем ты хочешь быть.
Я снова фыркаю – можно подумать, что без Выбора я не могу это узнать.
Даила невесело усмехается и, словно вторя моим мыслям, добавляет:
- Все это можно сделать без выбора, просто растянется на долгие годы, и не всегда ты правильный ответ найдешь в конце.
- Но и на Выборе можно ошибиться.
- Конечно, для этого и дается время, чтобы вы не в пустых залах сидели, а общались друг с другом, узнавали, приглядывались.
Хм, кажется, разговор ушел куда-то в сторону от драконов.
Пальцы уже устали, в глазах рябит, очень хочется пить и есть, а женщина, похоже, не собирается заканчивать свои лекции. Я уже притомилась от ее нравоучений, поэтому предлагаю пройтись вниз и узнать, когда во дворце будет обед, или, может, ужин.
Я подхожу к двери и пытаюсь ее открыть, но дверь не поддается. Засов открыт, и я совершенно отчетливо помню, что в этой двери снаружи нет засова или замка. Недоуменно дергаю дверь на себя, потом толкаю, пытаюсь расшевелить, но ничего не выходит.
- Кажется, мы заперты,- мрачно заявляю я, стараясь не напугать женщину,- и кому в голову пришло запирать верхнюю дверь? И служанка до сих пор не появилась. Похоже, у вашего родственника, короля Дагората, не все в порядке с дисциплиной.
Смотрю на женщину, а она сидит на кровати и смотрит на меня с интересом, словно ждет от меня действий, только не понятно – каких.
- Не думаю, что тебя специально держат взаперти,- говорит женщина, поднимаясь с кровати,- просто не всегда в башню можно войти без разрешения.