Про историю с мышью вообще хотелось забыть: десять взрослых мужчин с боевыми мечами наизготовку ворвались в шатер разить врага насмерть, а там…И Леди Элис с непроницаемым лицом покидает этот шатер как королева, словно она победила врага. Мышь же нагадила на столе и сбежала.
- Хорошо, что драконы этого монстра не видят,- заметил один из воинов, убирая меч в ножны,- а то бы здесь еще не такая истерика закрутилась.
Все они разразились хохотом и вышли из шатра без злых комментариев, так что девушки, немного успокоившись, могли продолжить путь.
И вот ведь какие злопамятные особы – эти женщины. Всю дорогу до дворца Бранен слышал несмолкаемые комментарии всех действий Леди Элис: приняла газеты от Исидоры Раир – заискивает перед прессой; не съела ягоды – слишком заносчива; пошла утешать ребенка – хочет показать себя добренькой к бастарду короля. И замечания об Энижи очень задели Бранена, и он бы предпочел оградить Рамто от подобных высказываний – безмозглые девицы мололи гадость, даже не узнав, соответствуют их домыслы действительности. Но, девицы болтают, а Леди Элис, похоже, стремительно поднималась в глазах простых жителей Дарии: и разговор с Энижи, и обходительное обращение со старушкой, и, главное, клятва, завершенная ровно на середине – все было встречено одобрением.
Клятва, конечно, была провокацией, не иначе. Бранен вслушивался в ее звучание, когда следующая девица произносила те же слова, что и предыдущая, а сам с нетерпением ждал, когда очередь дойдет до Леди Элис – он чувствовал, как холодок пробегает по спине, а в животе скручивается в узел нетерпение. В их ситуации эти слова очень походили на брачные клятвы, произносились только одним из пары, и очень хотелось их услышать, а это в свою очередь порождало напряжение – вдруг она поймет все буквально?
Но нет, девушка была бледна, напряжена, явно замерзла, и тем не менее пошла по пути наибольшего сопротивления – произнесла только половину клятвы, проигнорировав ту часть, что относилась к королю лично, и смотрела так решительно и дерзко, что Бранен невольно зауважал ее решение, хотя она публично отказывалась признавать Бранена своим королем. И, что удивительно, народ ее не освистал, не начал осуждать, никто не выкрикивал гадости, словно все ждали именно этого. А до короля с его драконьим слухом долетали фразы, от которых хотелось скрежетать зубами и, почему-то, довольно ухмыляться:
- Молодец, девчонка, - гордая.
- Так их, злыдень этих, пусть знают нашу Элис.
- Какая же замечательная у нас будет королева!
Как его народ так быстро принял ее в СВОИ, да уже решил назначить ее королевой?
* * *
Смутные сомнения, что сам факт проживания в башне мог не понравиться девушке, закрались утром, когда она не явилась на завтрак. Пришлось Бранену есть в гордом одиночестве, впрочем, как всегда, но зато странная каша, которую приготовил его шеф-повар, оказалась на столько вкусной, что он съел еще и порцию Элис – ей еще приготовят.
А потом закрутили дела королевства. Бранен, конечно, перед Вторым Выбором подготовился: сдвинул дни приемов, отодвинул встречи, издал необходимые приказы заранее, но все равно – дела как будто горой на него рухнули и не отпускали ни на мгновение. Он вставал на рассвете, возвращался во дворец к полуночи, проходя мимо пустой столовой, вспоминал, что уже который день не видел девушку, а ей было бы неплохо поговорить с Дамиром, иначе может заработать какое-то наказание, скорее всего не очень приятное. Но сил оставалось лишь на то, чтобы добраться до личных покоев и рухнуть на кровать, чтобы почти через мгновение быть разбуженным камердинером и мастером Фарараном.
На четвертый день засветилось переговорное зеркало, и король Кайрон, поздоровавшись не очень любезно, принялся издалека наводящими вопросами прощупывать почву:
- Как у тебя дела, брат?
- Нормально, Кайр,- Бранен в этот момент правил очередной приказ, поэтому голову почти не поднимал от документа.- Я, вообще-то, немного занят. Что-то случилось?