* * *
Отец вернулся на следующий день порталом, светясь неожиданно темно-синей аурой, которая мерцала с каждым часом все тусклее и реже. Перебросивший его маг ввалился следом и жутко извинялся, по несколько раз умолял его простить и постоянно прикладывался то к моей руке, то к руке моей смущенной мамы.
Кстати говоря, маму смущал не факт прикладывания к ее руке чужих губ, как ни как она жена губернатора и часто присутствует на официальных приемах по всему Шахнатару, а то, что она неожиданно начала светиться ровным розовым светом незадолго до появления отца.
Пока маг не ушел обратно порталом, отец не проронил ни слова о странном свечении, но стоило воронке схлопнуться за спиной незваного гостя, как отец бегло описал суть проблемы: наш король в силу исключительности своего статуса возобновил действие Первого Договора о Братстве, и теперь каждый первородный, подпадающий под условия этого договора, обязан участвовать в Великом Выборе. А так как Первый Договор заключен на крови наших предков, то магия Братских камней пометила всех первородных, осветив их ауры. В общем, все, кто светится, обязаны вписать свое имя в документ и участвовать в Выборе, иначе может умереть…
По всем возможным Договорам о Братстве мои родители светиться не должны были – у них была дочь, способная участвовать в Великом Выборе, то есть – я. Совместными усилиями мы втроем пришли к выводу, что я не свечусь, а я не светилась, потому что маги наложили слишком мощное заклятье, скрывающее меня от Крагена. Некоторые маги говорят, что заклятье накрыло все Пармские острова и защищает не только меня, но и кого-то еще из первородных.
В полночь папа перестал светиться – наступил его сорок первый день рождения, а мама продолжила сиять розовым, даже, кажется, стала еще более насыщенного цвета. Вооружившись календарем и четким указанием дней Первого и Второго Выборов мы втроем пришли к неутешительным выводам: в день Второго Выбора маме будет все еще сорок лет, и кровь предков либо заставит ее участвовать в Выборе, либо убьет.
Додумать мы не успели, так как в дом постучали решительно и требовательно, не останавливаясь ни на мгновение, чтобы передохнуть. Отец пошел открывать: на пороге оказались Старший Лекарь Артон Клин с женой Эвой и их дочь Аманда, моя подруга. Старший Лекарь светился цветом молодой травы, а Аманда – нет, хотя должно было быть наоборот, так как Аманда была одного со мной возраста и не состояла ни в браке, ни в тандеме. Вообще-то Аманда хотела стать лекарем, как ее отец, и усиленно училась для этого в нашей Академии, а еще она была исследователем и мечтала о своей лаборатории. Целый год Великого Выбора, да еще, возможно, в другом городе, еще хуже – другой стране, мог откинуть ее изыскания в небытие, поэтому она целенаправленно отказывалась от великого Выбора. Ее родители признались, что уговорили магов наложить на Аманду защиту, сходную моей защите от Крагена.
Во время разговора аура Лекаря порой пропадала, но потом вспыхивала снова. Подсчеты говорили, что Лекарь отметит свой день рождения только через месяц после Первого Выбора, поэтому мигания ауры были связаны с чем-то еще, и мы принялись расспрашивать и выяснять все обстоятельства, при которых обнаружилось свечение Артона, и как вообще они решили всей семьей пойти к губернатору в такую позднюю пору.
Как рассказала Эва, ей захотелось есть и, чтобы не будить мужа, дочь и слуг, она сама спустилась в кухню и начала искать что-нибудь съестное, но, по всей видимости, все-таки шумела и разбудила Артона. Ничего не подозревающий Артон спустился в кухню в поисках жены и напугал ее своим свечением – Эва запустила в него первым, что попало под руку, а это оказалась увесистая сковорода, и упала в обморок. Артон уверяет, что до того как сковорода угодила ему в колено, его жена все же вспыхнула лиловым светом, а после он уже ничего не видел – искры в глазах и туман не в счет. Аманда спустилась на шум и застала обоих родителей непонятно светящихся, только отец мигал своим свечением, а свечение матери постепенно затухало. Артон из своей практики не мог вспомнить ничего похожего, поэтому они семьей решили, что нужно посовещаться с Вилас Тандер, так как предполагали, что губернатор не мог еще вернуться с заседания.