- Вы меня тоже извините, Леди Элис,- Бранен остался стоять посреди площадки, сверля взглядом прямую спину и гордо поднятую голову.- Вы не должны были стать свидетелем подобного, да и я тоже не должен был оказаться в подобном положении.
На этих словах девушка повернулась к нему, на ее лице отразилось недоумение, но никаких других эмоций видно не было, и Бранен продолжил с нажимом:
- Я расстался с Ундиной перед Вторым Выбором и дал четко понять, что ее присутствие во дворце неприемлемо. Но, похоже, она решила попробовать вернуть свое положение, что достаточно недальновидно с ее стороны – я не позволю кому бы то ни было пытаться уязвить Вас.
- С чего вдруг?- девушка стояла отстраненная, как будто не понимала, к чему ведется этот разговор.
- С того, что Вы моя будущая супруга и будущая королева Дагората, и оба эти статуса переводят все попытки уязвить или оскорбить Вас в ранг оскорбления королевского дома.
Бранен ждал радостной или торжествующей улыбки, ведь любая девушка, услышав такое, была бы счастлива, но на лице Леди Элис промелькнула только досада.
- Странный у Вас способ отражать обычные интриги и злословия – так Вас на всех девушек не хватит. Или Вы шутите?
Бранен краем глаза видел, что Дамир поднял голову, в оба глаза глядя на них и с глубоким интересом слушая разговор, но все равно гнев, что нарастал в нем, списывал на дракона.
- Престаньте, Леди Элис делать вид, что не понимаете меня,- он даже поморщился от досады, когда девушка удивленно приподняла брови.- В ближайшее время мы объявим о помолвке, а после Последнего Выбора проведем брачный ритуал. Я бы не рекомендовал Вам настаивать на более раннем времени проведения свадьбы, ведь с Родовым камнем Шахнатар лучше не спорить.
- А Вы не хотите спросить мое мнение по этому поводу?- голос был удивленный, слегка хрипящий, словно действительно для нее это оказалось неожиданностью, но Бранен не поверил ни единому слову.
- По поводу свадьбы?
- Да хотя бы спросить моего согласия!- голос девушки зазвенел, но пока едва уловимо, словно она еще сдерживается.
- Вы выбрали Родовой камень Дагората, Леди Элис,- прорычал Бранена, уже почти забывая о сдержанности.- После этого ко мне переходит решение: подходите ли вы мне в качестве будущей жены или нет.
- И что?- гнев и враждебность уже открыто звучали в ее голосе.- Я отказываюсь от такой чести...
- Вы, наверное, не в курсе, Леди Элис,- Бранен пытался довести до понимания девушки простую истину, но негативные эмоции уже туманили разум, срывая самообладание и разрывая в клочья. - Когда дракон короля…действующего короля выбирает девушку, а король говорит «да», то ее слово не идет в расчет. В конце концов, брачный ритуал можно провести и без Вас – на Вас Родовой камень Дагората и этого достаточно.
- Вы хотите сказать, что у меня вообще нет права голоса и права выбора?- она отшатнулась к стене и нервно сглотнула, с ужасом глядя на Бранена.
- Отчего же,- Бранен подошел к девушке поближе,- Вы можете выбрать платье на свадьбу.
Удар был резкий, хлесткий, опалил щеку, но не причинил существенного вреда, а у девушки слезы выступили, но в глазах полыхал только гнев.
- Я не собиралась выходить за Вас раньше, а теперь – это просто немыслимо,- горько сказала она в лицо Бранену, А он уже не слушал, подвинулся к девушке совсем близко, сжал ее талию, припечатывая к стене, и, глядя в глаза, почти прорычал:
- Запомните – Вы моя, и все, что я говорю, так и будет.
Он впился в ее губы губами, старая пометить, словно ставя печать или клеймо на свою собственность, но так и не смог раскрыть ее губ – девушка сразу стала жесткая, негибкая, стиснула зубы так, что щеки побелели от напряжения, а глаза смотрели так яростно, что Бранен перестал мучить ее губы и отстранился.
- Отпусти ее, Бранен,- резко обратился к нему Дамир, но Бранен не слушал. Он буквально впечатал девушку в стену руками и намеревался уже снова терзать ее рот, потому что поцелуем даже он не мог бы это назвать, но девушка резко выкрикнула:
- Нет!
Молнии прошлись по его рукам, опаляя и обжигая, сжимая мышцы мучительно-резкой и одновременно тягучей болью, и чем дольше мужчина сжимал руки на тонкой талии, тем сильнее становилась боль, но он не отпускал, скрежетал зубами, покрывался потом, но не отпускал, а твердил: