- Зачем мне ее муж?
- Аманда, включи голову, ты в своих экспериментах совсем от жизни отбилась. Какой муж – тебе ее власть не нужна.
- А, ну, конечно, не нужна.
Как легко, оказывается, давать советы другим. Кто бы мне что-нибудь посоветовал полезного.
- Попроси помощи, подружись, потом она тебе поможет подобрать прислугу…
- Так приходит одна – два раза была и дом убирала.
Дни девичьей тупости, не иначе: я сама в Драконью башню пошла, даже дверь закрыла, а Аманда три дня колбасой питалась, а я уж подумала, что она одна взаперти сидит.
- Можешь у этой женщины помощи попросить, чтобы она готовила?
- Могу…
- А почему до этого не спросила?
- Стеснялась...
А я поведала подруге, как я вообще пропустила мимо четыре дня и даже не догадывалась, что со мной рядом непонятная сущность пребывает.
- Ты завтра у дракона спроси, что это такое было. Ему врать нельзя – он тебе все расскажет…Только ты конкретные вопросы задавай: про настоящее и прошлое – про будущее они не отвечают, похоже, в сказаньях врут, что драконы видят будущее.
- А что ты у Балидора спрашивала?
Долгое томительное молчание, несколько перечеркнутых строчек на листе бумаги проявляются и тут же исчезают, скорбное лицо самой Аманды, нарисованное несколькими росчерками, а потом полились слова:
- Про жену…- стерто.- Она умерла от людской лихорадки…- снова стерто,- Драконица улетела, разорвав договор…- перечеркнуто несколько раз.- Они вместе были семь лет – мне …я не смогу…до Последнего Выбора еще восемь месяцев, Эль, так долго…
* * *
Не спалось мне, ни нормально не спалось, ни ненормально. Я с рассветом ушла бродить по дворцу, искала кухню, почему-то есть хотелось страшно, словно четыре дня не ела. Хотя, так ведь и было. Наткнулась на столовую, в которой мы ужинали в день прибытия в Дагорат, а там фрукты, наверное, только принесли – еще влажные от воды. Я взяла два яблока, потом немного подумала и взяла еще две груши – блюдо сразу стало выглядеть полупустым, поэтому я сложила фрукты обратно и взяла с собой все блюдо. И пошла дальше гулять по дворцу.
На тронный зал я наткнулась случайно, даже не хотела в него входить, когда заметила трон на постаменте в конце зала. Но рассвет проникал во множество окон, что расположились вдоль стен справа от трона, и окрашивал розовым пол, сам трон – так красиво стало, и я вошла, огляделась и застыла.
Я смотрела на древний гобелен, что занимал всю стену от входа в тронный зал до первого ряда окон, и приходила в себя от шока. Когда я впервые увидела часть картины, что была изображена сейчас на гобелене, мои болеющие замутненные глаза долго не могли сфокусироваться на целом образе. Наверное, сама пещера не предусматривала, что кто-то захочет увидеть картину целиком. Потом я год рассматривала, изучала, кидалась в нее камнями, пытаясь выплеснуть гнев, замазывала глиной, чтоб не видеть, но ни разу не смогла увидеть картину полным куском – всегда только частями. А теперь я смотрю и понимаю, что даже та картина в пещере была только часть огромного повествования – истории становления драконов и людей. В той пещере была только часть – борьба с НИМИ, а здесь на гобелене развернулась целая эпоха: рождение человека, потеря драконами части души, которая отвечала за возможность выбора пары, первая встреча дракона и девушки и девушки и драконицы, борьба дракона и человека, появление ИХ, на столько страшных, что на гобелене представлены только черные кляксы, борьба, поражения, первая победа, уничтожение ИХ, заключение Первого Договора. Все это выткано на сером фоне гобелена терракотовыми нитками, такого же цвета, что и краска на стенах пещеры. И только красная нить отделяла границы частей картины – пещер, в которых эти картины высекали на стенах наши предки. Пять пещер, в том числе и та, в которой меня держал Краген, а не семь, как пишут в летописях. Вот теперь понятно, где меня держал Краген целый год, и сколько расстояния я прошла, прежде чем вернуться домой…