* * *
Снег я не видела никогда. Вообще никогда. Знала, как он должен выглядеть от родителей, которые по своему рангу бывали во многих землях, и от родственников, которые жили не на островах.
Поэтому-то носилась как маленькая девочка с визгами и воплями не помню даже сколько времени. Я прыгала, бегала, скользила, падала, даже специально кубарем скатывалась – все было так замечательно и весело, что и словами не передать. А потом я заметила, что король Бранен мной любуется. Издалека. Никогда на меня не смотрели ТАК, у меня даже сердце удар пропустило, или два удара. Он смотрел на меня восхищенно, с легким удивлением, словно не мог понять чего-то, что не мешало продолжать смотреть на меня с улыбкой, с легким туманом в глазах.
Я не раз ловила на себе восхищенные мужские взгляды, на островах, в Шахнатаре, но еще ни разу мне не было так приятно. Словно в груди стало теплее, а по ладоням пробежали искорки. Захотелось перестать по-детски вопить и носиться и восхитить его еще больше. Я же девушка, а девушкам положено восхищать. Но когда я оказалась на катке, где предполагала как раз восхищать, то совершенно четко осознала, что лед – ну совсем не создан для восхищения мной – я на льду чувствовала себя хуже лошади, у которой ноги в разные стороны разъезжаются. Вот король Бранен держался на люду замечательно, но у меня даже сил не было следить за его движениями – голова была занята только тем, что нужно держать ноги прямо и ни в коем случае не упасть. В итоге пришлось спешно покинуть каток к моему огромному, просто ошеломляющему облегчению.
Оказалось, что восхищать еще было чем. Королю явно понравился мой костюм, вернее, я в этом костюме. И, пожалуй, не только королю – за соседним столиком я услышала резкий присвист и шёпот едва различимый «Ух, какая корма». Этого я не ожидала, иначе бы ни за что не одела этот костюм – женщины редко носят брюки, а на островах это вообще не принято, так что все эти дни я мерзла, но не решалась одеться так, чтобы моя «корма» была обтянута и видна всем – это же не прилично. Но сегодня я не могла себе позволить замерзнуть раньше, чем насмотрюсь на снег, и вот результат: король Бранен из восхищенного резко превратился в раздосаданного и глянул на мужчин так яростно, что те немедленно ретировались подальше от нашего столика. Иногда от его яростных взглядов меня оторопь берет, за людей начинаю переживать. Да и за короля как-то боязно: всех своих подданных запугает до смерти, и править будет не кем.
***
- Дамир, ты упомянул про память предков – что это?- спросила я вечером, когда мы с драконом разместились на балконе кабинета.
- Когда дракон умирает, его знания растекаются по нам, тем, кто живет,- Дамир положил голову на лапы и задумался.
- Тебе доступны знания всех ранее живших драконов?- удивилась я, пытаясь представить, что должно быть в голове дракона, где так много знаний.
- Да, но не так, как мои личные знания. К своим знаниям я имею доступ всегда, почти не осознанно, а знания других драконов лежат где-то глубоко, и, чтобы получить к ним доступ, нужно задать правильный вопрос.
- Зачем приходила ко мне та сущность, Гнев Дракона?- этот вопрос всплывает постоянно: что ей от меня было нужно?
- Не могу сказать – это ведает только Отец Драконов. Но все знания, что всплывают, говорят, что Гнев Драконов призван помочь в какой-то борьбе.
- Значит, у тебя не все знания, а у кого – все?
- У Отца Драконов
- А у Великого Угли можно попросить или отнять эти знания?- я спрашиваю не просто так. Когда я жила в пещере, а Краген искал способ сделать меня его драконицей, он упомянул, что этот способ точно знает Отец Драконов – у драконов есть какая-то легенда на этот счет.
- Передача знаний переходит преемнику перед смертью Отца Драконов,- откликнулся Дамир, пофыркивая в мою сторону.- Или, если кто-то сможет убить в поединке Великого Угли, то ему перейдут все знания Отца Драконов.