Меня передернуло от этого предложения – вот сам и ешь эти ягоды, но вслух сказала совсем другое, но тоже не слишком милое:
- Я так понимаю, если в этом году будет неурожай ягод, то любой правитель может смело нападать на Дагорат и брать вас голыми руками как недельных котят.
На мои слова Великий Магистр, который тоже присутствовал в комиссии, но до этого не проявлял ко мне никакого интереса, заинтересованно поднял бровь и тут же записал что-то в журнал – не к добру.
Оказалось, что до настоящего экзамена еще несколько дней и несколько лекций, которые будут вести студиозусы последних двух лет обучения, так сказать, попрактиковаться на нас, отточить свои умения преподносить материал коротко и доступно. Это полусотне девиц-то коротко и доступно? Наивные.
Что-то нервы у меня расшатались, а ведь это только первый день. Как я выжила в Академии на островах? Никак, все тоже самое было. Первый год преподаватели за голову хватались от моих «успехов» на экзаменах, и ведь ничего не помогало: ни уговоры, ни успокоительные напитки, ни семена храбрости и драконьи ягоды – меня ни что не брало. На второй год один из преподавателей придумал: он заставлял меня готовиться к экзамену в лекционной аудитории, так сказать, генеральная репетиция, а потом заявлял, что я благополучно сдала экзамен. Меня сразу кидало в жар, потом в озноб, но тут же отпускало – ведь экзамен сдан, бояться уже нечего. А на третий год меня похитил Краген… Через год, когда я вернулась в Академию, история с экзаменами, вернее с моим страхом перед ними, повторилась. А еще через год я покинула Академию и стала помощницей отца, без диплома, но с огромным желанием помогать и учиться, но уже не в стенах Академии, а рядом с отцом. И поверьте, те знания, что я получила, находясь почти в губернаторском кресле, мне ни одна Академия не смогла бы дать. И училась я самостоятельно, выискивая в библиотеках только то, что нужно было именно мне для моей работы. И прошлой осенью я могла бы получить диплом Академии, если бы сдала экзамены. Ох, как же мне плохо от этой мысли: если бы я потряслась от страха тогда, то сейчас была бы совершенно свободна. НЕСПРАВЕДЛИВОООО…
* * *
Валей был одним из тех студиозусов, которые проводили для нас лекции. И всеми доступными способами старался меня уязвить, на своих лекциях или просто в коридоре, проходя мимо. Причем использовал ту информацию, которой я невзначай поделилась с ним в первый наш разговор: моим слабым владением его любимого предмета. На лекциях он задавал мне спонтанные вопросы, выставляя всеобщим посмешищем, хотя, что уж говорить, мои ответы говорили сами за себя. Порой я замечала, что при виде меня Валей приосанивался, расправлял плечи, начинал говорить какие-то смешные вещи, от которых его окружение начинало умирать со смеху, но стоило мне поднять на него взгляд, он становился резким, высокомерным, колючим, как тогда на площади. Что он видел в моем взгляде? Скорее всего, отсутствие к нему интереса как к мужчине. Да, мой интерес угас к нему в тот момент, когда он решил с моей помощью мелко отомстить королю Бранену, ни капли не беспокоясь о том, что причиняет мне вред.
Я выбрала тактику спокойного безразличия, чем, скорее всего, подталкивала Валея к новым нападкам на меня, но это, кстати, неплохо меня отвлекало от самого факта сдачи экзаменов. Я была как дикий лев, идущий своей дорогой, на которого пытается напасть маленький хорек, но только ломает зубы, а зверю и дела нет. Я так думала, пока не услышала в спину «новая фаворитка». Мелкий вонючий хорек.
А ведь Тар меня предупреждал, что Валей редко останавливается и, если решил травить человека, то делает это осознано и скрупулёзно. Мне кажется, Тар говорил про себя. Я познакомилась с Таром и Грани после одной из лекций, когда на вопрос Валея «где находятся Аршские горы» ответила: «Точно неизвестно». Это был единственный мой ответ, который вызвал недоумение, а не всеобщий хохот.
- Странно слышать от Вас подобное, Леди Элис,- подчеркнуто холодно и вежливо ответил Валей,- но Вам бы поинтересоваться теми землями, которые входят под крыло Черного дракона Крагена.
Вроде удара в живот, запрещенного и болезненного, вышибающего воздух из легких, но я нашла в себе силы легкомысленно улыбнуться: