Я перебирала ногами, тихо радуясь молодому телу. В своем старом у меня бы не получилось держаться с магистром наравне по скорости. При своих внушительных габаритах он был удивительно грациозен и быстр. Путь до нужного кабинета мы преодолели меньше, чем за десять минут. И что самое главное, магистр за это время успел сказать, как зовут ректора. Ведь, скорее всего, они с девушкой были знакомы лично, и было бы странно не знать его имени.
Добротная дверь из красного дерева отворилась, впуская нас в приемную, где сидела женщина средних лет. Она оторвала взгляд от изучаемых документов и уставилась на нас.
– Сира Бовил, несравненная Луиза, – залился соловьем мой спутник, а ведь он совсем не тянет на ловеласа. – Свободен ли ректор?
– Свободен, магистр, – неожиданно улыбнулась она. – Сира Моранди, хотите еще поучиться?
– Учиться значит расти, а расти значит жить, – выдала я фразу одного не сильно известного физика и добавила немного от древнегреческого философа, – а знание, это единственное богатство, которое увеличивается, когда его делят.
– Сейчас предупрежу о вашем приходе, – секретарь внимательно посмотрела на меня, встала и, легонько постучав, вошла за вторую дверь и прикрыла ее за собой. Вернулась она почти мгновенно. – Проходите.
Я думала, что ректор будет почтенным старцем или как минимум пожилым мужчиной, убеленный сединой. Но я ошибалась. На вид он казался не старше моего Витьки. С другой стороны, чтобы управлять такой громадиной, как эта академия, нужно много энергии, которой с возрастом становится все меньше. Как и энтузиазма.
– Приветствую, – кивнул он.
– Здравствуйте, магистр Аштау у вас какое-то дело ко мне? Сира Моранди, вы вроде к свадьбе должны готовиться, а не навещать бывших учителей?
– Здравствуйте, ректор Гроссет, – секунду я не могла ничего сказать, а потом собралась и поздоровалась. Все же, это нужно не только мне, но и ему. Не думаю, что у академии очередь на эту должность.
– Ректор, у сиры Моранди сейчас некоторые неприятности из-за некоего недоразумения.
– Предполагаю, это недоразумение зовут Дэниел Корниш? – ректору бывший женишок Брианны явно не нравился, и тут я была с ним солидарна.
– Не только, – вздохнул магистр. – Но я нашел решение, которое поможет решить и ее, и наши проблемы. Она согласна взять на себя бремя преподавателя по бытовой магии.
– Вот как? – по усмешке ректора я не могла понять, радуется он или ржет над деятельным Аштау. – То есть с помощью сиры Моранди я закрою штатное расписание? А что она получит взамен? Истерику ее папаши? – ого, какие тут бразильские страсти. – Хотя нет, герцог Мор закатит ее мне. А, точно. Насмешки всех знакомых. А с учетом возраста и силы сиры, насмешки будут не только словесные.
– А вы не смотрит на силу и возраст, ректор. Герцог Мор более не имеет дочери, иначе он потеряет такое сладкое и единственно драгоценное для него место, – я вспомнила то, что говорил Брианне Дэниел. – Слова для меня уже ничего не значат, обиды не нанесут, а физически… В самом деле… Ну не убьют же меня дети. А все остальное поправимо. Особенно, с учетом того, что бытовая магия идет в зачет диплома и ее как-никак, но принимать буду я. А значит, им со мной нельзя ссориться.
– Такое из ваших уст слышать страшно даже мне, – ректор с любопытством посмотрел мне в глаза. – Куда же делась наша наивная и добродушная Брианна Моранди?
– Умерла. Вы готовы взять меня на работу?
– Даже так… Ну предположим, что да. С учетом того, что вы закончили нашу академию и образование, как таковое, позволяет вам подобную деятельность. Но у вас нет ни плана, ни наработок, ни опыта, – да что ты знаешь про опыт! И что я знаю про настойку мистрес Генезер? Отличная штука, хочется высказать о ректоре все, что я думаю, но я тихонько бурлю про себя, с милой улыбкой на лице.
– Думаю, магистр, – как же называл уволившегося преподавателя Аштау? А! – Магистр Форрис оставил план, а если не оставил, то сможет его предоставить по запросу. Не бросит же он коллегу в беде? – наигранно хлопать ресницами оказалось немного сложнее, чем казалось. Или я просто давно утеряла этот навык? Представляю лицо проверяющих из минобра, когда семидесятилетняя Софья Эдуардовна мило строит глазки на вопрос о том, почему так мало олимпиадников в восьмом классе. А ничего, что у нас вообще восьмиклассников девять человек, а учатся из них только трое?
– Раз вы продумали и это… Давайте, – сделал одолжение ректор. Только не надо мне тут выкобениваться, а то я не знаю, как в системе образования обстоит дело с кадрами. Вот уж не думаю, что тут ситуация чем-то отличается от нашей. – Испытательный срок – три месяца. Если продержитесь, то должность ваша.