Монти раздражённо поднял плечо и связался с личным водителем. Пока дожидались его приезда с линзами, Монти собрал с кресла все приспособления, принесённые с собой, и спрятал в тот же чемоданчик.
Дальше я смотреть не стала. Отключилась от комнат Дрейвена и тщательно стёрла все следы своего пребывания в домашней системе наблюдения.
Когда Монти впервые показал мне, как выпускать когти, я представила себя кошкой. Кошка должна иметь когти. И у меня когти появились. Но, когда я устала, в этом изящном элементе кошачьей экипировки я уже не нуждалась. Когти исчезли. Потом, когда мне было необходимо вцепиться в морду какому-нибудь представителю мутирующей фауны Керы, когти выпускались мгновенно. Потому что они были мне необходимы. И снова пропадали, когда мне нужны были только обычные пальцы.
Дрейвен. Он может вернуться в обычный облик уиверна. Но не хочет. Подспудно. В чём загвоздка? Что его держит в форме слепца?
И, когда я поняла, что именно, мне стало страшно. Потому что вспомнила свои слова, брошенные ему в лицо: «Того Дрейвена, с Керы, я могла бы полюбить, потому что, как мне кажется, он начал что-то чувствовать ко мне».
Заглянула няня Брендона. Пора укладывать малыша спать. Обычно я это делаю сама. Я встала от монитора и пошла в спальню Брендона. Няня ушла, предупредив с порога, что меня дожидается Монти. Взяв на руки Брендона, я велела впустить его.
- Лианна, мне жаль, что так поздно и я вынужден откланяться, - грациозносклонился передо мной Монти. – Я бы хотел посидеть с тобой немного, но…
- Лицемер, - ласково улыбаясь и привычно для него кокетничая, сказала я. – А то я не знаю, что тебя больше интересую не я, а Дрейвен. Кстати, как он, на твой взгляд? Наверное, ему тяжело привыкать к исчезновению из жизни целых трёх лет?
- Да, это тяжело, - задумчиво сказал Монти и рассеянно потрепал пальчики Брендона. – Лианна, как ты думаешь, с каким Дрейвеном было легче общаться: с тем, кто был на Кере, или с нынешним?
- С тем, кто на Кере, конечно.
- Почему – конечно?
- Кера – это Кера. Нам пришлось сплотиться против общего врага, так что волей-неволей… Да, с тем было легче. Потому что это было там.
- Вот как… Ну, что ж. Спокойной ночи, малыш Брендон! Спокойной ночи, Лианна!
Он ушёл. А я некоторое время стояла у двери и бесцельно разглядывала резную дверную ручку… Что имел в виду Монти, задавая вопрос о Дрейвене? Или он просто светски поинтересовался моим мнением? Так – мимоходом?
- Па, - сказал Брендон.
И его реплика привела меня в чувство. Я наконец увидела ситуацию несколько иначе. Нет, я до конца не разобралась в ней, но мой сын… Дрейвен слишком легко ушёл от нас. Не позволю. Так делать нельзя. Нельзя приучать к себе – к какому угодно, а потом бросать, как захочется.
Так что я решительно вызвала дежурную няню Брендона, велела посидеть пару минут с ребёнком, а сама надела туфли на небольшом, но звонком каблучке и поднялась к старым комнатам Дрейвена.
Он, наверное, услышал перестук каблучков ещё с начала коридора. Сидел всё в том же кресле, будто собираясь спать в нём. Я вошла без стука. Постояла на пороге, глядя на него и давая время услышать меня – в этом состоянии он эмпат, что я хорошо помнила. С минуту он прислушивался ко мне, потом неохотно спросил:
- Зачем ты пришла? Я же велел передать…
- Мой сын спрашивает, где его отец. Не хочешь спуститься, чтобы пожелать Брендону спокойной ночи? – На его глаза в линзах я смотрела внимательно и, чего сама не ожидала от себя, с какой-то горькой усмешкой. Прячется. От меня.
Лицо неподвижное. Не дрогнуло. Только две морщины, прорезавшие лицо по обеим сторонам от губ, чуть углубились. И всё. Молчал. И я понимала, что он растерялся. Как дойти до моих комнат? И вообще, как он не подумал, что в доме есть человечек, маленький уиверн, который его чувствует и который не понимает, почему большой уиверн, к которому его инстинктивно тянет, не хочет больше заходить к нему?
- Я… плохо себя чувствую, - угрюмо сказал Дрейвен.
- Это займёт всего пять минут, - сказала я. – Брендон засыпает быстро.
Он впервые упрямо наклонил голову, и у меня дрогнуло сердце. Какого дьявола я тут что-то изображаю?.. Когда хочется встать вплотную к этому упрямцу, обхватить его лицо ладонями, прижать к себе его большую голову?
Я неспешно, чтобы он слышал, подошла к уиверну и взяла его за руку, переплетя пальцы с его. От неожиданности он поднял глаза на меня. Хорошие линзы – чуть не со злобой подумала я. И сказала: