Я быстро разложила матрас – точнее, остатки былой роскоши под названием матрас, и Дрейвен перенёс несчастное существо (вместе с цепями на нём) уложить на истлевшие тряпки. Женщина, позвякивая цепями, вяло свернулась в клубочек, наверное, даже не заметив, что рядом кто-то ещё есть, и я снова укрыла её – на этот раз не плащом, а какой-то толстой, почти истлевшей тряпкой, взятой со стороны, из самого угла.
Некоторое время я стояла, не в силах заставить сморщенный от брезгливости рот расслабиться: хотелось вымыть руки. Или протереть хоть чем-то дезинфицирующим. Знание, что я брала в руки грязный, полный заразы матрас, убивало. Растопырив руки, я не знала, что делать дальше… Потом снова вспомнила детство и свои побеги. Пожала плечами и вытерла ладони о штаны.
К вони я уже притерпелась, так что сразу же спросила:
- А чем можно покормить её?
- Ничем.
- Не поняла.
- Она не может есть. Сразу тошнит. – И, помолчав, добавил: - Она умирает.
Некоторое время я смотрела на него в полном ступоре, а потом смогла спросить:
- А разве эти лекарства не помогают? Ну, например, то, которое ты ей сейчас принёс?
- Для неё это не помощь, - безразлично сказал Дрейвен. – Когда всё это началось и Келли ещё могла соображать, она попросила меня… Она хочет умереть человеком, а не мутантом. А этот препарат возвращает в человеческую форму.
- Это Келли? – с ужасом спросила я.
- Да, это она. Пойдём на кухню, там осталось немного кофе. Поговорим.
Пока шли через всю комнату на кухню, я про себя поклялась ничего тут не есть и не пить. Слишком… грязно вокруг. Но когда мы добрались до тесной комнатушки, где с трудом умещались узкий стол, что-то вроде скамьи перед ним и лежанка, на которой Дрейвен явно спал, я огляделась и признала, что предложенный кофе здесь могу и выпить. Чисто. Довольно уютно. Если забыть про умирающую женщину в комнате.
Дрейвен нашарил в висячем шкафу термос и поставил на стол. Быстро вынул две банки с отогнутыми и плотно пришпиленными к самой банке краями – пить из них можно, не опасаясь порезать губы. Я украдкой заглянула в «кружки». Кажется, и впрямь чисто. Я не слишком брезглива, несмотря на обретённое богатство, когда голодна, так что выпью спокойно… Главное – начать разговор.
- Начнём? – словно подслушал меня Дрейвен. – Так с какой стати ты хочешь убить меня, в котором узнала какого-то Дрейвена?
Я понюхала налитый в «кружку» напиток, выигрывая время на раздумья и на ответ.
- Давай уточним. Мне нужно найти уиверна по имени Дрейвен Ши Ро и вернуть его на его планету. Это моя основная задача. А насчёт «убить» я пошутила. Образное выражение. Ну, типа: не мешай, а то убью.
- Странные у тебя образные выражения, - пробормотал он, совершенно безразлично отпивая кофе, «кружку» с которым держал обеими руками. - А зачем его возвращать?
- Он… родовитый, - медленно сказала я. – И должен сделать кое-что. Изобязанностей своего рода.
- Это может подождать?
- В смысле?
- Я не могу улететь с Керы, пока жива Келли.
Вот так просто он согласился лететь со мной? Невероятная удача. Казалось бы. Но почему мне кажется, что эта простота совсем не простая? Может, всё дело именно в его фразе насчёт Келли?
- Но это будет неизвестно когда, - неуверенно сказала я и, смутившись из-за собственной жестокости, добавила: - Может, её взять с собой? И попробовать вылечить?
- Она умрёт сегодня. Возможно, через пару минут. Возможно, через несколько часов, - спокойно сказал Дрейвен. – Как только умрёт и я её похороню, мы можем улететь с Керы. Если ты уверена, что я настоящий Дрейвен и ни с кем меня не перепутала.
- А… Откуда ты знаешь? О смерти? – Я чувствовала, что мне всё трудней разговаривать с ним. Этот уиверн совершенно не походил на сложившийся в моём представлении образ жестокого ублюдка.
- Я немного чувствую живых, - пожал плечами Дрейвен. – Мне сказали, это называется эмпат. Так вот… Я чувствую, что Келли скоро умрёт. А кто ты?
- Я… - Да, а кто я? Как сказать ему, чтобы он не отказался лететь со мной на Уиверн? – Я одна из твоего рода.
- Родственница, - он улыбнулся одними уголками губ. – Приятно осознавать, что не один на свете.
Всё-таки с ним очень тяжело разговаривать. Особенно, если вспомнить, что я представляла его себе совсем другим – неистовым, бешеным зверем, а разговариваю, по ощущениям – с очень отстранённым человеком, который сосредоточен на какой-то мысли, из-за чего выглядит отдалённым от всех.
- Как тебя зовут, родственница?
- Лианна.
- Чем я тебе не угодил, Лианна, если, увидев моё лицо ещё там, наверху, ты схватилась за оружие?