- Знаю, - тихо ответила я. – Но пока говорить не буду.
- Тоже боишься? – безразлично спросил он. И я хоть и не сразу, но сообразила, что он имеет в виду – «тоже». Я даже хмыкнула от неожиданности.
- Ты их убил?
- Пришлось. Или они… - Я уже ожидала продолжения «или я», но он спокойно добавил: - Или лекарства для наших.
И замолчал. А я, с усмешкой поглядывая на него, думала: вот представить это трудно, а каково ему было, когда он вдруг обнаруживал в себе все особенности охотника за преступниками? Но улыбка быстро сошла на нет, когда подумалось: а каково ему было, когда незнакомые люди начинали охотиться на него самого?
- Значит, одиночество… - подтолкнула я его.
- Да, одиночество. Я чувствовал, что… нездешний. Что это не моё место – во всех смыслах. Я постоянно ждал, что кто-то придёт и скажет, кто я… Или кто-то придёт и хотя бы скажет: твоё место не здесь… И мне не хватало рядом кого-то… - Он замолчал, а потом почти безучастно спросил: - Насколько мы родственники, Лианна? Почему-то мне кажется, у нас были очень близкие отношения.
- Ты!.. – Даже во внезапно вспыхнувшей ярости я смогла взять себя в руки и жёстко сказать: - Давай не будем этого касаться.
Лежавший на полу, у наших ног, свернувшись клубком, Мисти вздохнул, показалось, вместо Дрейвена. Дрейвен же застыл, снова отвернувшись. Но и я больше не могла протирать ему лицо, хотя – даже по взгляду мельком – было ясно, что по крайней мере две глубокие царапины остались необработанными.
Прошло, наверное, минуты две тягостной тишины, пока Дрейвен не проговорил:
- Прости, Лианна.
За что он просил прощения? За то, что когда-то натворил что-то сейчас неведомое ему? За то, что обидел тогда, а теперь, по моей вспышке, понял, что обидел и впрямь очень сильно? За то, что привёл меня в ярость, – ведь мои эмоции ему доступны?
Покосившись на его понурую голову, на всклокоченные чёрные волосы, на кисти, безвольно повисшие, когда он опёрся руками о колени, я тоже тихо вздохнула. Не надо бы ссориться. Нам ещё выбираться из этого кошмара. И, дотянувшись, я нерешительно положила пальцы на его ладонь.
- Извини, не хотела так резко…
- С тобой я не чувствую одиночества, - тяжело, как будто жалел об этом, сказал Дрейвен. А через мгновение вскинул голову, прислушиваясь. – Тихо, - уже одними губами произнёс он.
Мои пальцы разом слетели с его ладони на рукоять пулемёта. Машинально взглянув на Мисти, я затаилась: кот уже не сидел, а стоял и принюхивался, кивая круглой бронированной головой, к выходу из тупика.
Раскрылись губы уиверна. Свист.
От выхода раздалось низкое, утробное порыкивание. Кажется, неизвестному пришельцу не понравился пронизывающий уши и тело свист. Кот медленно попятился, втискиваясь в наши ноги. Заворожённая странным рыком, я не сразу заметила, что Дрейвен уже стоит. Причём стоит не просто так: руки чуть приподняты вытянутыми ладонями вперёд. Ножи в рукавах. Значит, уиверн не хочет стрелять. Боится шумом привлечь кого-то пострашней этого, рыкающего?
Мы (мы! Хм… Я – конечно!) и так видели друг друга еле-еле: светящийся экран вирт-связи я давно отключила. Но теперь нечто надвинулось, так плотно закрыв вход в нишу, что стемнело – хоть глаз выколи. Быстрое движение Дрейвена, начала которого я даже не почувствовала, – и я оказалась задвинутой в самый угол, а потом мне в руки ткнулось что-то мягкое, но тяжёлое: уиверн сунул мне кота. И почему-то мне сразу показалось, что кота Дрейвен дал мне подержать с определённой целью – не мешать ему.
Дальнейшее уплотнилось для меня в сумеречное движение, когда уиверн кинулся в какие-то два шага вперёд, в оторопевшее заикание вместо рёва, глухие удары и стон убиваемого громадного зверя… И всё это вдруг упорядочилось в мысль страшную, но единственно логичную: можно было убить зверя выстрелом! Но Дрейвен хотел и убивает его руками! Что произошло?! Он так стравливает то напряжение, которое появилось после моих слов, сказанных в ярости?