Дрейвен пока не вынимал огнестрельно-лучевого оружия, стремительно орудуя мечом, хотя ему пришлось биться против четверых.
Затылок тёплый: Мисти облёг меня плотно, явно не собираясь покидать насиженное место.
Уиверн уже только против троих! Сверху одного из четырёх мутантов ударили по голове чем-то, по впечатлениям, твёрдым и выдернули в воздух. Кто именно выдрал — разглядеть так и не удалось. Удалось уловить лишь, что это было нечто гигантское и поглощающее свет, и так нервно мотающийся в этом стиснутом стенами переулке.
Протестующее рычание наверху резко оборвалось. Зато загрохотал странный, убивающий уши скрежет, заглушивший даже свист уиверна. Повезло, что этот скрежет подействовал точно так же убийственно и на нападающих. Мутанты упали, зажимая головы. Дрейвен, ссутулившись, схватился за уши. У меня брызнули слёзы от боли.
Но именно мутанты пришли в себя первыми. Я ещё не могла унять слёз, закрывающих обзор, как второй нападавший с рыком метнулся прямо с земли ко мне. Нож мгновенно оказался в замахе, но мутант, вдруг резко согнувшись и хекнув, отлетел от меня. Это Дрейвен успел развернуться и ударить его ногой. Фора! Я быстро нагнулась, не спуская глаз с неуклюже поднимающегося медведеподобного существа, которое хватало воздух раскрытой пастью. Всё, пулемёт в моих руках! Очередь в мутанта. Быстро развернулась к уиверну. Тот завалил ещё одного мутанта, а двое оставшихся старались обойти его с обеих же сторон.
Он с ними разберётся сам. Я прицелилась и попыталась подстрелить хоть одну летающую тварь. Такое впечатление, что стая растёт с каждой секундой. Как они только друг другу не мешают?! Переулок-то явно не для полётов… Воздух наполнился шорохом громадных крыльев, свистом рассекающих пространство тел и короткими скрежещущими воплями, в которых слышались кровожадный восторг и что-то вроде охотничьего вопля.
Выпустила очередь над головой Дрейвена. То ли попала, то ли нет. Но уиверн успел уложить одного мутанта, а второго снова подхватили из тёмного пространства, вздёрнув его наверх. Теперь на виду только мы.
Скрежет, бьющий по голове. Непроизвольные слёзы. Кто-то хватает меня за руку.
— Бежим!
Ничего не вижу. Скрежет превратился в пронзительное верещание. Боль прорезала голову и будто скручивает её, легко выжимая из глаз слёзы. Шуршание крыльев близко над головами. Резкий, пугающий снизившееся чудовище мяв и шипение Мисти на моих плечах. Кто-то сверху шарахается от нас. Дрейвен сильно пригибает мою руку, почти к земле, заставляя согнуться и меня… Невидимое чудище скользнуло мимо, не сумев вовремя сориентироваться на наш нырок.
Новый рывок вперёд застал меня уже пришедшей в себя. Глаза больше не слезились, только сама я болезненно кривилась от боли в ушах.
Уиверн тащил меня куда-то, подальше от костра, и наши тени метались по стене дома сумасшедшими великанами из сумасшедших снов…
Его следующий рывок сбил меня с ног. Возмутиться не успела. Оказывается, Дрейвен добивался именно этого — падения. Он дёрнул меня к себе во время падения и перекатом, страхуя меня плотным объятием, кинулся под стену. Освещённый огнём чёрный зев подвального окошечка казался таким маленьким и узким…
Мы ввалились через него и грохнулись на пол. Слава богам, он оказался невысоко от подвального окошка. И грохнулись не мы, а лишь уиверн, постаравшийся упасть так, чтобы я оказалась сверху. Свалились — и замерли.
Тишина. Только за стеной — слышно из окошечка — шелестят и свистят крылья…
Плечо и ключицы внезапно по нарастающей налились болью. Прежде чем я поняла, что происходит, Мисти вынул наконец когти из моей кожи и медленно, прислушиваясь и насторожённо присматриваясь к окошку, отошёл в темноту. Кажется, от стремительно летящих событий у него шок не меньше нашего.
Я было дёрнулась встать с Дрейвена, но он не пустил. Его руки крепче прижали меня к его телу. Хотела возмутиться… Стекающий шорох от подвального окошечка парализовал мгновенно. По нижнему краю — как поняла, вслушавшись, — кто-то сползал к нам с улицы. Не разглядишь: последние отблески явно затухающего костра призрачно плясали на противоположной нашему лазу стене.
Одну руку Дрейвен бесшумно убрал с меня, кажется убедившись, что я больше никуда не рвусь. Убрал правую, с мечом. Начал осторожно выпрямлять её, застывая всякий раз, едва затихал шорох от подвального окошка. Меня слегка покачивало на его теле, когда он дышал, и бешеный перестук его сердца только и объяснял его настоящее состояние.