Но когда его пальцы вдруг съехали на мои губы и мягко обвёли их…
Уиверн резко развернулся и шагнул за угол дома.
Ошеломлённая, я некоторое время стояла неподвижно, а потом опомнилась и поспешила за ним.
Нам предстояло обойти костёр и людей, сидящих вокруг него. Огонь горел не в самой середине переулка, как ранее виделось сбоку, а чуть ближе к стене дома напротив.
Пока я торопилась за Дрейвеном, который теперь шёл и высвистывал путь не скрываясь, насчитала у костра семь чёрных, пока плохо угадываемых в очертании фигур.
Уиверн шёл, по своему обыкновению, бесшумно и мягко ступая, будто вкрадчивый хищный зверь. Насторожённо – после его странного жеста, приглядываясь к нему, я смутно думала, что, будь неизвестных нам пока существ двое или трое, я вряд ли на их месте подошла бы к нам. Очень уж сильно и с какой-то чувственной угрозой двигался уиверн, несмотря на слепоту… И несмотря на почти босые ноги – аукнулось слабо.
Пулемёт я несла, сунув рукоять подальше, в рукав куртки, так что ствол торчал между пальцами, чуть ниже их. На ходу, пока была возможность, я пару раз пробовала расслабить пальцы, чтобы пулемёт выпадал из рукава – и пальцы мгновенно натыкались на спусковой крючок. Кажется, получалось.
Теперь только одно вызывало моё беспокойство, несмотря на уверенный мягкий шаг Дрейвена. Адэр забыт. Дрейвен ближе, и его босые ноги вдруг стали важней всего на свете – от них наверняка зависело очень многое, случись что. Едва-едва прикрыты плащевой тканью. Под толстой подошвой своих-то ботинок я отчётливо ощущала хруст раздавленного мусора, а уж каково приходилось ему, когда любой камешек чуть не протыкает ему стопы?..
Но над всеми размышлениями, над всеми беспокойными мыслями об опасности царило одно, чисто физическое ощущение – его пальцы на моих губах. Ощущение возмущало: что он себе позволяет? Ещё это ощущение вызывало иррациональную тревогу: не прощальная ли это ласка? Что, в основном, и заставляло торопиться за ним след в след…
Лаской я не избалована. В приюте смешным воспринималось слово «любовь», да и использовалось оно часто в грязном значении. Секс среди старших воспитанников считался чем-то сродни стакану компота в столовке: кто сильней – тот и возьмёт. Выходя из приюта во взрослую жизнь, я была уверена, что знаю о «любви» абсолютно всё, и довольно брезгливо относилась ко всему, что связано с «этим». Да и дальнейшие «любовные» приключения в богатых домах, где приходилось работать, только подтверждали мою убеждённость…
Странно, что я задумалась об этом сейчас, когда до костра оставалось несколько шагов. Но воспоминания витали надо мной, как будто желая прогнать чувственную память о пальцах Дрейвена на моих губах.
От костра поднялась ссутуленная фигура, в которой пока только угадывались внешние человеческие признаки. Но, может, это из-за темноты. А может, из-за того что приходилось всматриваться в фигуру, привставшую на фоне трепетного огня, который прикрывал её, смазывал настоящие очертания.
Дрейвен шёл всё так же, не торопясь, но походка чуть заметно изменилась: она отяжелела, отчего теперь казалось, что от уиверна странным образом веет отчётливым предупреждением: «Не подходи!»
Плохо различимую фигуру это изменение явно не беспокоило, а может, неизвестный и не разглядел в нём ничего опасного для себя. Он ковылял к нам не спеша, но настойчиво, по-медвежьи переваливаясь с «лапы на лапу», явно стараясь дойти наперерез. Наконец Дрейвен просто вынужден был остановиться: последний шаг существа – и он оказался буквально перед носом уиверна.
С опаской выглядывая из-за спины Дрейвена, я с той же опаской присматривалась к странному существу. Оно пряталось внутри какой-то мешковины – толстые руки-ноги из дыр, наверху которой прорезана ещё одна кривая горизонтальная дыра – не то для глаз, не то для рта. Существо высилось над Дрейвеном, хотя ростом уиверн довольно высок.
Услышав сиплое рыканье, я похолодела: странное же горло могло издавать такие звериные звуки. Существо порыкивало сначала спокойно, а потом вроде как даже разволновалось: Дрейвен всё молчал. А я тщетно прислушивалась и не узнавала ни единого слова. Может, существо говорит на каком-то изуродованном диалекте Керы?
Существо уже вопросительно рыкнуло и – у меня сердце замерло! – указало на меня. Уиверн тоже оглянулся, словно не понимая. Снова отвернулся – и спокойно ответил на том же языке. Я сжала кулаки. О чём они? Ничего не понимаю! А, нет… Вот это я поняла. Существо снова показало на меня, а уиверн покачал головой.