Так, значит, экстрима последних суток оказалось мало? Потому что за спиной всегда стоял Дрейвен и я всегда могла положиться на его защиту?
- Что будешь делать? – нарушил затянувшееся молчание Адэр.
Я заглянула в его потухшие глаза, которые безнадёжно взглянули сначала на меня, а потом уставились в ничто.
- Не знаю.
На самом деле я уже знала – что делать. Не знала лишь одного: поможет ли? Я не хочу находиться в мире, подправленном чужой волей! Пойду на всё, что угодно, лишь бы вернуть настоящее сознание! Возможно, я всё ещё под внушением, потому что рядом всегда были те, кто меня охранял, кто защищал меня. И я могла полагаться на них. Значит, придётся снова спуститься в ад – и спуститься в одиночку. Только в одиночку. Чтобы справиться со всем – и тоже в одиночку. И вернуть настоящую себя… Но как незаметно уйти из квартиры Монти?
Я поднялась с кресла.
- Извини, Адэр, чувствую себя после таких откровений не самым лучшим образом. Мне надо отдохнуть. Ты тоже отдыхай и выздоравливай. Я даже не спросила тебя, как ты себя чувствуешь.
- Почти нормально, - безразлично сказал Адэр, думая о чём-то своём.
- Пошли, Руди.
В коридоре Руди как-то будто растерялся, но, потоптавшись у двери в «свою» комнату, всё же решительно зашёл за мной. Его длинная физиономия вытянулась ещё больше, едва он строго сжал рот.
- Одну не пущу!
- Что?! – вскинулась я.
Он осторожно, чтобы не хлопнула, закрыл за собой дверь.
- А то я не понял, чего ты задумала! Стой! – Он предупреждающе поднял руку. – Сядь-ка, чтобы спокойно поговорить. Я тебе кое-что объяснить хочу, чтобы ты в горячке дел не натворила. И я тоже сяду.
Я села за стол, готовая, честно говоря, убить его, если начнёт препятствовать мне в моей авантюре, хотя и плохо обдуманной. Руди вздохнул, поискал глазами, на что сесть, и внаглую уселся передо мной на стол, чуть сбоку, прижимая к себе Мисти.
- Я не совсем понимаю, - признался он, тревожно сдвинув брови, - что такое там, в той дребедени, которую вы оба там наплели. Я только вижу, что для тебя это важно. Только вот в чём закавыка. Мы с Мисти. Ты, конечно, можешь там себе погеройствовать, чтобы чего-то, что тебе надо, достигнуть. А что будет с нами? Ты обещала, что вылечишь меня. Потому что у тебя есть деньги на это. Захочет ли здешний хозяин возиться со мной и с котом? Тем более что этого хозяина тот бедолага аттестовал чуть не как убийцу? Лианна… - Он заглянул в мои глаза. - Как нам с Мисти быть? Мы не хотим оставаться здесь – без тебя. Запрут где-нибудь, а то и отошлют куда-нибудь на опыты… Здесь только ты – за нас. А ведь сними я куртку… Да и на Мисти только глянут – и считай, пропали.
Руди выглядел не просто встревоженным – отчаявшимся. Хоть и пытался это скрывать. Небось, перед глазами – сцена с вертолётчиком, безапелляционно приказавшим мне сбросить его с вертолёта. Он прижимал к себе кота, который, кажется полагая, что таким образом человек проявляет нежность и расположение к нему, мурлыкал, дребезжа, как старый холодильник.
Я закрыла глаза ладонями. Мысли – дыбом. Он прав. Но что делать мне?
А Руди надо мной безнадёжным голосом продолжил – уже бубнить:
- И Крот умер. Он бы меня не бросил.
Шантаж. Нет, я понимала, что всё это – шантаж. Но Руди прав даже в этом шантаже! Тот Дрейвен, которого я узнала, никого не бросал! Он сам был готов пожертвовать собой, собственной жизнью за тех, кто ему доверился!.. Я сглотнула, пытаясь незаметно вытереть злые слёзы. Пережимая ком в горле, сказала:
- Ладно. Сейчас успокоюсь – и решим, как быть дальше.
Он сполз со стола и сел уже нормально, на принесённый стул. К этому времени я успокоилась до деловитого состояния, взяла у него Мисти. Пара поглаживаний по гладкой кошачьей голове, и моё дыхание выровнялось до более или менее спокойного.
- Давай рассуждать вслух. Был бы жив Дрейвен, мы бы пришли к нему и попросили бы посмотреть на меня. Не знаю, как это выглядит, но он-то уж, наверное, смог бы определить, есть ли у меня внушение. Сама по себе – я чувствую: Адэр прав.
- А что именно ты чувствуешь?
- Дрейвен однажды пытался внушить мне – он хотел, чтобы я… - Я смутилась, но продолжила: - Чтобы я сама поцеловала его. И он внушил. Я выполнила его желание. Но потом он надел повязку на свои глаза. Объяснил не очень вразумительно – зачем. Я не поняла, в чём дело. Но теперь понимаю: кажется, он машинально внушил мне мысль поцеловать его. И когда он это понял (понял, что, даже слепой, обладает силой внушения), он надел на глаза повязку, чтобы больше не принуждать меня ни к чему.