Глава первая
Где-то рядом пел соловей. Его назойливые трели врывались в сознание. Хотелось кинуть что-то в эту вредную птицу, чтобы она замолчала. Щеки коснулся прохладный ветерок и принес аромат цветов. Слева скрипнуло кресло, и послышался вздох.
Открыв глаза, я повернулась на звук. В кресле-качалке дремала матушка. Пяльцы с вышивкой лежали на коленях, и собирались упасть на пол из ослабевших во сне рук.
- Мама...
Собственный голос показался чужим: тихий, слабый и хрипловатый.
- Маоли, доченька! Ты проснулась!
Мама резко распахнула глаза и со слезами кинулась ко мне.
- Как ты себя чувствуешь?
Так приятно видеть маму настоящую, без маски аристократической сдержанности. Жаль, что это ненадолго. Как только я наберусь сил и встану с постели, она станет прежней. Доброй и любящей она бывает только, когда я оказываюсь на границе жизни и смерти. И, судя по тому, как она преобразилась, в этот раз я действительно умирала.
- Хорошо, только голова болит, и кушать хочется.
Мама облегченно улыбнулась.
- Слава Святым Небесам! Сейчас я позову доктора Раония. он тебя осмотрит и назначит диету, а пока вот, попей сока.
Мама протянула мне высокий стакан и удалилась. Я откинулась на подушку и, осмотревшись, узнала свою спальню в апартаментах «Лазурного озера». Окна были открыты настежь, последние лучи солнца осветили макушки деревьев зыбким красноватым светом.
Я совсем не помнила, как тут оказалась. Последнее внятное воспоминание - меня несет какой-то матрос с корабля, на котором мы прибыли на остров. Потом все как в тумане.
Но сейчас, не смотря ни на что, настроение было чудесное. Я очень люблю приезжать сюда и радуюсь уже тому, что я здесь.
Это волшебное место. Не просто магическое, а именно волшебное. Водолечебница «Лазурное озеро» расположена на севере острова Каранн у подножия Севренских гор в старом баронском поместье Раоний, на берегу небольшой горной речки Лазурной. Она берет свое начало из Лазурного озера, что находится на вершине потухшего вулкана, и течет с запада на восток через поместье и затем поворачивает на север и срывается водопадом с высоких скал в темные воды пролива.
Поместье окружают злаковые поля, горные пастбища и леса, полные дичи. Несколько ближайших деревень поставляют сюда продукты, а деревенские женщины работают здесь во время лечебного сезона. Многих я знаю не один год, с некоторыми деревенскими детьми я росла и играла втайне от матушки. По всем без исключения я очень скучала.
Я уже мысленно составляла план, с кем пойду здороваться сначала, представляла, кто и как отреагирует на мои подарки, когда дверь отворилась, и я услышала знакомый басовитый голос с добродушными смешинками.
- А вот и наша девочка очнулась! Здравствуй, Маоли, - добрый доктор склонился надо мной, заглянул в глаза, задрав каждое веко, посветил в них маленьким лучиком и удовлетворенно кивнул. Повертел голову туда-сюда, пощупал под челюстью, за ушами, и принялся сканировать магический фон.
- Ну, что ж, я удовлетворен твоим состоянием, но боюсь, в этот раз тебе придется подольше пробыть у нас.
- Я с удовольствием, доктор!
- Да. да, я знаю, что ты никогда не хочешь уезжать домой, - доктор улыбнулся.
- Сейчас тебе принесут ужин. Диетическое меню я составлю и отдам в столовую. Комплекс процедур я уже прописал, начнешь завтра утром. Сегодня - отдыхай.
Он похлопал меня по ладони, взял маму под руку, и, что-то говоря ей, удалился.
Утром вошла с матушкой в столовую и замерла от неожиданной картины - там собрались все работники водолечебницы и дружными аплодисментами приветствовали меня. Я была так растрогана их отношением, что не смогла удержать слезы. Все же. за столько лет они стали мне очень близкими людьми.
Мама неодобрительно покачала головой, видя, что я не могу сдержать эмоции. Сама же вежливо всем улыбнулась, только уголками губ. поблагодарила легким благосклонным кивком и повела меня к нашему столику. У нас никогда не было соседей за столиком: мама доплачивала за уединение. А я всегда немного завидовала тем. кто занимает столик вместе с соседями по комнате или коттеджу. Они оживленно беседуют, смеются, обсуждают новости, а за нашим столом всегда тишина, и только мама периодически делает мне замечания. То я неправильно держу вилку, то не из того стакана пью, то слишком громко жую. то по сторонам смотрю. Мне иногда кажется, что мама боится, что я каким-то своим опрометчивым движением или словом выставлю ее в плохом свете, и это касается не только столового этикета, но и всех сторон жизни.