Я выпрямилась, наблюдая за ними, и невольно прикрыла губы улыбкой. Не став мешать их воссоединению, оттащила кабана чуть дальше и принялась за разделку. Перед этим собрала волосы в пучок — давно хотела их обрезать, но так и не решилась. Теперь просто привыкла. Мои пальцы ловко скользили по лезвию кинжала, разрезая плоть с почти хирургической точностью.
Я не удивилась появлению волкодевушки. Слышала об оборотнях, но видела лишь однажды: тогда волк утащил в лес мою мать. Второй муж матери тоже был оборотнем — именно тогда я решила пойти в войска. Но с тех пор больше не встречала подобных существ. Воспоминания о прошлом кольнули сердце, но я тут же отогнала их, сосредоточившись на деле.
Велирий, поначалу крививший лицо от столь бурных нежностей соскучившейся волкодевушки, всё же не смог сдержать улыбки. Он ласково потрепал её по голове — и гостья довольно прикрыла глаза, по волчьи заурчала. Звук был низким, вибрирующим, будто из глубины земли. Этот звук мог бы напугать неподготовленного человека, но вампир лишь улыбнулся — он различал доброжелательные нотки в её урчании. В его глазах мелькнуло тепло, почти отеческое, когда он смотрел на неё.
Когда девушка, чьё имя Велирий наконец вспомнил и назвал для меня — Вея, — смущённо отошла в сторону, она красноречиво покосилась на меня, словно спрашивая: «Твоя?» Её взгляд был острым, изучающим, но без враждебности — скорее с любопытством. Вампир покачал головой, без слов давая понять: только друг, ничего более. Его улыбка была мягкой, почти извиняющейся.
Глядя на Вею, он невольно вспомнил, при каких обстоятельствах они встретились и подружились. Но как ни старался, не мог чётко воспроизвести в памяти, где они провели вместе пару лет. Помнилось лишь, что место было гиблым — и бегство оттуда стало единственным шансом на выживание. В голове всплывали обрывки: тёмные туннели, запах гнили, жуткие твари охранники с глазами, горящими как угли.
Смутно всплывали в памяти моменты, как они вдвоём пробивались сквозь брешь в стене, бежали без оглядки по пустынному лесу, спасаясь от жутких тварей охранников. Как поначалу не доверяли друг другу, а потом лёд растаял — и они стали друзьями. Велирий помнил, как Вея спасла его, рискуя собственной жизнью, и как он, в свою очередь, прикрывал её спину в бою.
Велирий почесал Вею за ушком, услышав её смущённое урчание. Девушка всё ещё не знала, стоит ли доверять незнакомой охотнице, но решила положиться на друга — и в жесте полного доверия уселась к нему на колени. Её движения были плавными, почти кошачьими, а в глазах мерцал янтарный огонь.
Я даже не обращала на них внимания. Ловко разделав кабана, оставила большую часть костей в лесу, а мясо и шкуру забрала. Повернувшись к вампиру и волчице, увидела, как Вея сидит на коленях у Велирия. Приподняв бровь, осмотрела их — девушка прижалась к нему, словно искала защиты, а вампир смотрел на неё с тёплой улыбкой.
— Милые ушки. Я пойду домой. Оставлять тут всё — можно привлечь больше волков, да и мясо может начать портиться. В доме есть подвал, — сказала я, вновь окинув их взглядом, и направилась прочь, неся мясо, завёрнутое в шкуру животного. Вес был ощутимым, но я шагала уверенно, чувствуя, как мышцы напрягаются от нагрузки.
Свет луны освещал дорогу, и мои белоснежные локоны в его лучах почти сверкали, словно покрытые инеем. Ветер играл с прядями, заставляя их танцевать вокруг лица.
Вея, благосклонно посмотрела на меня и заверила:
— Можешь не волноваться насчёт стаи волков — моё положение позволяет некую автономию от остальных охотников. К тому же ни один из них не решится отобрать мою добычу или как то помешать мне. Её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, будто она привыкла больше рычать, чем говорить.
Вампир чуть отстранил гостью, погладил её за ушами — мягкими, тёплыми, с пушистой шерстью на кончиках — и нехотя последовал за мной. В его движениях читалась внутренняя борьба: с одной стороны — долг перед спутницей, с другой — нежелание расставаться с давней подругой.
Волкодевушка, видя, что другу нужно идти, с сожалением посмотрела на него. Её янтарные глаза на мгновение потемнели, словно в них отразилась вся печаль разлуки. По волчьи потеревшись о его плечо, она напоследок лизнула его руку — быстрый, почти детский жест привязанности — и обернулась зверем. В лунном свете её шерсть переливалась оттенками серебра и графита. Не забыв помахать хвостом, она скользнула в чащу, растворившись среди деревьев так стремительно, что казалось, будто её и не было.