Он замолчал, а потом добавил с горькой усмешкой, впервые посмотрев мне в глаза:
— Увы, после всех этих приготовлений я не боец ближайшую неделю. Даже подпитка свежей кровью и отдых на местах силы помогут немногим.
Я стояла у огня, сначала погружённая в свои мысли, потом — внимательно слушая его. Пламя играло на стенах, рисуя причудливые тени, и в какой то момент мне показалось, что эти силуэты шепчут: «Бегите». Но идея Велирия мне понравилась. Небольшие подлянки, сила духов… Всё это замедлит их. Вода смоет наш запах, а мясо, пропитанное моей кровью, станет манящим, но смертельным соблазном для любого, кто пойдёт по нашему следу.
На губах появилась улыбка — едва заметная, но от этого не менее зловещая. Я повернулась к нему полубоком. Пламя освещало половину моего лица, и, кажется, в глазах действительно пылало пламя. А в той части, что оставалась в тени, застыла сама смерть — холодная, безжалостная, словно ледяной клинок, готовый вонзиться в сердце врага.
— Отличная идея. Передвигаться я тебе помогу — меня ведь попросили тебя беречь. Не могу не выполнить волю, особенно после такой чудесной новости. Мы воплотим этот замысел. А ещё… Мясо, что мы храним в подвале, пропитаем несколькими кусками моей крови — на случай, если предал вампир. Остальное оставим как есть — если это мохнатая тварь.
Я подошла к столу, схватила стакан, что стоял там, и одним резким движением кинжала рассекла ладонь. Лезвие вошло легко, почти нежно, а потом хлынула кровь — тёплая, густая, с металлическим запахом, который я знала лучше, чем аромат цветов. Она наполняла стекло с мерным звоном, словно отсчитывая последние мгновения нашей передышки.
— Прости, что при тебе, но времени у нас нет, — бросила я, встретив его взгляд.
Он улыбнулся — искренне, почти восхищённо. В его глазах мелькнуло что то древнее, почти забытое: уважение к той, кто не боится платить цену. Зловещая аура, что заполнила дом, его не пугала. Тот, кто уже встречался с Госпожой Смерть, не боится увидеть её вновь.
Я знала: он вспоминает тот ритуал, что сделал его тем, кем он есть сейчас. Но время и место не располагали для ностальгии.
На мои слова о том, что я буду его беречь, он лишь хмыкнул. Я поняла: он догадался, чьи уши и хвост торчали за этим поручением.
«Ну, Вея… Как с малым ребёнком, честное слово», — мелькнуло у него в голове, но внешне он никак не выдал раздражения.
Его задумка — заманить охотников в ловушку — пришлась мне по душе. Эти убийцы уже отправили на смерть десятки, если не сотни, включая вампиров. Их руки были по локоть в крови, а сердца давно превратились в каменные глыбы. И теперь они шли за нами — за теми, кто ещё помнил, что такое жизнь.
Когда я располосовала себе руку, он с трудом удержался на месте. Я видела, как ему хотелось приникнуть к ране, слизнуть хотя бы каплю — древний инстинкт, против которого даже воля бессильна. Но он лишь обиженно отвернулся и приступил к своей части работы: достал из мешка несколько кристаллов с замороженной тьмой и начал расставлять их по периметру дома, шепчущие руны вспыхивали на гранях, словно живые.
Я знала: даже капля магии в его источнике позволит взять силу в долг из собственного тела. Но это тяжкий процесс — жизнь всегда противится смерти, и каждое заклинание вытягивает из него частицу души.
Я внимательно следила, как густая алая кровь стекает с ладони в стакан. Пульсирующая боль едва пробивалась сквозь пелену сосредоточенности — я была полностью поглощена процессом. Мир сузился до мерного звона капель и багрового отблеска в стекле. В этот момент я не была ни женщиной, ни охотницей — я была инструментом, точным и беспощадным.
Когда стакан наполнился до краёв, а кровь наконец остановилась, я ловко обмотала ладонь чистой тканью. Не теряя ни мгновения, схватила кружку и спустилась в погреб. Там, среди припасов, я выбрала два куска мяса: один щедро обмазала собственной кровью, второй оставила нетронутым. Кровь прилипала к пальцам, оставляя липкие следы, но я не обращала внимания.
— Раскидать в разные уголки леса… — пробормотала я, взвешивая добычу в руках.
В моих глазах плескалась ледяная решимость — та самая убийственная аура, что заставляла даже самых стойких вздрагивать. Я подхватила меч, привычно повесила его на пояс, сгребла мясо и вышла из домика.
За спиной послышался тихий скрип — дверь покрылась изморозью, несмотря на дневную жару. Велирий, наверное, на мгновение замер в недоумении, но быстро взял себя в руки. Я же, не оборачиваясь, размахнулась и запустила куски мяса в разные стороны. Движения были точными — за годы боя я научилась метать не хуже, чем рубить. Один кусок полетел к восточному ручью, второй — в сторону старого дуба, где любили охотиться лисы.