Протянула руку вампиру, стараясь не дрогнуть:
— Чем могу помочь — не знаю. Но, может, это восстановит твои силы? Потом попробую сделать плот… Конечно, таскать оружие с собой будет неудобно, зато всегда будешь в готовности.
Вдалеке раздались крики — и на моём лице сама собой расцвела улыбка. Глаза блеснули, но не так, как ночью: сейчас они не светились потусторонним огнём, а лишь отражали последние лучи солнца. Это была улыбка охотника, знающего, что жертва уже в ловушке.
Велирий замер. Я почувствовала, как воздух сгустился от манящего запаха крови. Его сущность взвыла, словно дикий зверь, почуявший добычу. Он жадно облизнул губы и, словно преодолевая невидимую преграду, приник к моей ране.
Первый глоток… Я сдержала вздох. Для него это было словно божественная амброзия. На лице появилась хищная, почти кошачья улыбка, а из груди вырвалось тихое, благодарное урчание. Но этого было так мало — вечный голод вампира едва ли можно утолить парой глотков.
Второй, третий… Я чувствовала, как его жажда понемногу утихает, словно бурный поток, встречающий на пути плотину. Его аура начала восстанавливаться, мерцая, как звёзды на ночном небе.
Наконец он оторвался. Рана уже выглядела так, будто над ней поработал искусный лекарь — кровь перестала течь, кожа начала затягиваться. Велирий выдохнул, и его дыхание, словно по волшебству, сложилось в сложную руну пространственного перемещения. Воздух задрожал, образуя мерцающее облако.
Я чуть зажмурилась, предчувствуя короткую вспышку. В этот момент он обнял меня, притянув ближе, и мы шагнули в облачко перехода.
Перед тем как погрузиться в вихрь магии, я услышала тяжёлое хрипение — это падший сородич Велирия пытался до нас добраться. Но было уже поздно. Пространство сомкнулось, отрезая нас от преследователей. Вдруг он тяжело опёрся на меня. Я почувствовала, как его силы на исходе. В тот же миг портал за нами схлопнулся — предатель, попытавшийся последовать за нами, лишился части руки. Его крик эхом отразился от деревьев, но мы уже не оборачивались.
Когда мы вышли с другой стороны, передо мной раскинулся бескрайний лес, простиравшийся на многие мили. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени между деревьями. Воздух был напоён ароматом хвои и влажной земли, а вдали слышался шум реки — нашей новой надежды. Не думая о нём, я повела Велирия к дому. Он мельком окинул взглядом живописную местность — бурлящую реку, густые деревья, закатное небо — и едва слышно цокнул языком.
— Пойдём, — тихо сказала я, взяв Велирия за руку.
Мы долго плутали между вековых стволов. Ноги уже подкашивались от усталости, но я упорно шла вперёд, словно пытаясь доказать самой себе, что ещё могу. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, но я не позволяла себе остановиться. Велирий шёл рядом, его дыхание стало ровнее, но взгляд оставался настороженным.
Наконец впереди заблестела вода — мы вышли к бурной реке. На берегу, словно из сказки, стоял небольшой домик. Его стены были сложены из тёмного камня, а крыша покрыта мхом. Окно светилось тёплым жёлтым светом, будто приглашая нас войти.
— Ну вот мы и пришли, — выдохнула я. — Было непросто его найти, но он действительно существует…
Я едва держалась на ногах, но старалась не показывать слабость. Тепло усмехнулась, заметив, как Велирий пытается скрыть мертвенную бледность под маской иллюзии. Его аура всё ещё была хрупкой, но в ней чувствовалась новая сила — сила, которую я подарила ему.
Полуобернувшись ко мне, он заметил, как я еле стою на ногах. Собрав последние крохи магии, он подарил мне заряд бодрости. А сам… сам уже не чувствовал ног. Я едва успела подхватить его, когда он начал падать, спасая от удара о булыжники у берега.
Собрав всю оставшуюся силу — каждую каплю воли, каждый осколок мужества, — я перетащила его к лодке. Мышцы горели, дыхание вырывалось рваными хрипами, но я стиснула зубы и шаг за шагом продвигалась вперёд, волоча безвольное тело по холодной земле.
Переправа через реку далась невероятно тяжело. Тёмная вода вздымалась бурными валами, течение яростно цеплялось за лодку, пытаясь утащить нас в пучину. Весло в моих руках казалось непомерно тяжёлым, но я упрямо гребла, борясь с потоком. Ладони скользили по мокрой древесине, ногти ломались, а река всё шипела и билась, словно живое существо, жаждущее нашей гибели. Время растянулось в бесконечность: один взмах — вдох, второй — выдох, третий — снова вдох, и так без конца.
Наконец, когда силы были на исходе, мы оказались на другом берегу. Лодка с глухим стуком врезалась в каменистую отмель. Я едва смогла вытащить Велирия на сушу.
В доме я уложила его на диван — он был ближе всего. Сама рухнула на пол рядом, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, каждое вдохи отдавалось острой болью в рёбрах. За окном уже темнело, последние лучи заката окрашивали небо в багровые тона. Тишину нарушал лишь шум реки — то грозный, то жалобный, будто река рассказывала древнюю легенду о потерянных душах.
Выйдя на улицу, я подтянула лодку крепче. Пальцы дрожали от усталости, но я знала: если не закрепить её как следует, река может подняться за ночь — и тогда лодка уплывёт, оставив нас без единственного шанса на спасение. Ветер хлестал по лицу, принося с собой запах влаги и далёкой грозы.
Вернувшись в дом, я добралась до кровати в соседней комнате. Энергия, подаренная Велирием, иссякла окончательно — вся ушла на борьбу с течением, на каждый мучительный шаг к лодке, на отчаянную схватку с рекой. Тело казалось свинцовым, мысли путались.
— Устала… — прошептала я, закрывая глаза. Голос звучал глухо, словно издалека.
Сон настиг меня мгновенно — не спокойный и лёгкий, а тяжёлый, как намокшая одежда. Я провалилась в него без остатка, не чувствуя ни холода, ни тревоги. Сон был глубоким, без сновидений — тело и разум отчаянно нуждались в отдыхе. Но даже в забытьи я ощущала: вокруг происходит нечто важное
А когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, река вздыбилась с новой силой. Вода поднялась, вышла из берегов, окружила дом плотным кольцом. И тогда вокруг него возник барьер — невидимая стена, мерцающая в темноте едва уловимым голубоватым светом. Она не выпускала наружу и не пропускала внутрь. Ни птица, ни зверь, ни человек — никто не мог пересечь эту грань. Дом превратился в остров посреди бушующей стихии, а мы — в его невольников. Он проявился не вспышкой, не громом, а тихим, почти незаметным изменением воздуха. Просто вдруг стало иначе: звуки реки приглушились, свет луны перестал пробиваться сквозь оконные стёкла, а тени в углах комнаты словно сгустились, обретя новую плотность.
Я проснулась резко, словно от толчка. В первое мгновение не могла понять, где нахожусь: полумрак, запах сырого дерева, мерный шум воды за стеной. Потом воспоминания нахлынули волной — лодка, переправа, измученный Велирий, упавший на диван…
Я вскочила, едва не запутавшись в одеяле, и бросилась в соседнюю комнату.
Велирий лежал всё там же — на диване у окна. Но теперь его окружала едва заметная аура мерцающего света, похожая на туман над утренним озером. Он спал, но сон его был не обычным: грудь поднималась и опускалась слишком медленно, кожа сохраняла бледность, а на лбу выступили капли пота. Он боролся — даже во сне, даже истощённый до предела.
Я подошла ближе, осторожно коснулась его запястья. Пульс был слабым, но ровным.
— Велирий… — прошептала я, не зная, стоит ли его будить.
Он не ответил. Его губы шевельнулись, но звук так и не родился.