— Зачем спрашиваешь? Затем, что я не хочу, чтобы хороший человек — пусть и вампир — страдал. Рядом с тобой я не чувствую опасности, значит, ты добрый человек. Сегодня король умрёт от моей руки, и вековой войне придёт конец. Чтобы не пострадать, уходи как можно дальше.
Я расплела косу — белоснежные локоны рассыпались по плечам, но я быстро собрала их в хвост, перехватив кожаной лентой. Пряди, словно отлитые из лунного света, скользнули по спине, а я на миг задержала взгляд на своих пальцах — они всё ещё хранили тепло металла решётки. Вампир смотрел на меня с изумлением, чуть склонив голову, и в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — не то недоверие, не то восхищение. А я лишь улыбнулась. Оказывается, таких, как он, тоже можно ввести в шок.
— И прости, что подставила. Из‑за меня тебя схватили, — улыбнулась я и, оттолкнувшись от стены, направилась к выходу из темницы.
Шаги отдавались глухим эхом, словно подземелье не хотело отпускать меня. На мне были практичные штаны из плотной ткани, не стесняющей движений, и облегающая майка, подчёркивающая готовность к бою. На поясе по‑прежнему висел меч — мой молчаливый спутник, чья рукоять уже стала родной в ладони. Ладонь, которую я порезала, была аккуратно перемотана целебной тканью, пропитанной горьковатым настоем трав; каждый шаг слегка натягивал повязку, но боль лишь обостряла чувства. Я была настроена серьёзно — словно клинок, вынутый из ножен и готовый к удару.
— Удивлён, что ты испытываешь стыд перед своим врагом за то, что сделала. И что твои сородичи считают это правильным и даже богоугодным делом. Единственное, что не состыкуется, — это твоё странное желание убить своего сюзерена и окончить эту бессмысленную войну. Ты сама об этом догадалась или кто‑то подсказал? Неужели тебе так сильно доверяют, что дадут подойти к Нему, ребёнку вашего Бога, и не будут мешать его убийству? Ты серьёзно?
Вампир, пряча искреннее удивление за жёсткими словами и грозной интонацией, пытался понять мои мотивы. Его взгляд скользил по мне, отмечая каждую деталь: уверенную поступь, прямой взгляд, сжатые в решимости губы. Он почти не обращал внимания на мою женскую красоту — длинные ресницы, тонкие черты лица, — и лёгкий запах крови, исходивший от раны на руке. Для него я была не женщиной, а союзником, чья непредсказуемость одновременно пугала и восхищала.
— Я помогу тебе, но клятвы верности не дам, — сказал бывший пленник, сделав едва заметный пасс рукой. Воздух вокруг дрогнул, словно от лёгкого ветерка, а моя рана мгновенно затянулась, оставив лишь бледный шрам — память о мгновении слабости. — Представишь меня солдатам и охранникам как своего подчинённого. Я наведу на себя временный морок.
Я застыла на месте, полуобернувшись. Услышав его предложение, я подняла глаза, полные изумления. Сначала мой взгляд задержался на нём — высокий, с гордой осанкой, с глазами, в которых таились века тайн; затем скользнул к зажившей ране. Кожа была целой, без следа крови, лишь лёгкий зуд напоминал о недавней боли. Велирий подошёл к стакану с кровью и выпил его до последней капли, словно утоляя не голод, а любопытство.
— Мне не так сильно доверяют, но есть те, кто так же хочет свергнуть нынешнего короля. Просто так к нему не подобраться, поэтому мы разобьёмся на группы: одни будут отвлекать, другие — подчищать, а один — убивать. После этого тут будет хаос, и мой отряд уйдёт с этих земель. Я не хочу больше войны — от неё страдают простые люди и дети. А королю всё мало крови, поэтому, как бы трудно ни пришлось, я убью его.
Наблюдая за ним, я всё ещё не понимала, зачем ему вмешиваться во всё это. Его слова звучали искренне, но в них таилась загадка — как в древней рукописи, где между строк прячется истинный смысл
— Но я всё же не понимаю, зачем ты хочешь вмешаться во всё это. Не факт, что мы выберемся живыми. Беги лучше.
— Ты не лжёшь и не боишься говорить правду. Это достойно уважения, — произнёс лжечеловек, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость, словно он впервые за долгие века встретил равного. — Я последую за тобой по нескольким причинам: хочу завершить эту бессмысленную войну, помочь покарать виновного и… развеять скуку. Да, именно скуку. Нам, долгоживущим, просто скучно будет жить вдали от гущи событий. Я ещё не видел ни одного своего сородича, который добровольно решил бы остаться в глуши и пасти животных или выращивать пшеницу. Отказа не приму. Всё равно последую за тобой. Думаю, клинок опытного воина не будет лишним.
Я улыбнулась — возможно впервые при нём. Наверное, у меня милая улыбка: лёгкая, с едва заметной ямочкой на щеке, и не скажешь, что эта девушка с красивыми глазами и приветливой улыбкой способна на то, на что способна я. В этом мгновении я почувствовала странную лёгкость — будто сбросила невидимый груз, который носила годами.