— Прогулка? Хм, я не против. Исследовать лес всё равно рано или поздно придётся, а так мы сможем каждый день понемногу продвигаться вглубь.
Когда Велирий представился, я слегка наклонила голову и улыбнулась. В его глазах мелькнуло облегчение — видимо, он боялся, что я не отвечу на приветствие.
—Твое имя мне известно. Ты довольно популярны среди моих знакомых — самый добрый вампир, который живёт отдельно от всех и ни разу никого не убил из за жажды крови. А моё имя ты верно назвали — Эми Хард. Дочь предательницы, которая предала своего короля и вернулась из за гор беременная «отродьем», у которого нет даже отца. Дочь женщины, занимавшейся алхимией и однажды взорвавшей королевский дворец. После этого её изгнали, и она родила меня. Ещё она печально известна историей, когда оборотень в человеческом обличье утащил её в лес и убил.
Эти истории о моей матери действительно были на слуху. Единственная, кто вернулась из за гор живой — и беременная. Великий алхимик при дворце. Та, что приютила оборотня высшего класса.
Но я совсем на неё не похожа. Словно и не её дочь. Полная противоположность. Она была смуглой, кареглазой, с чёрными как смоль волосами. А я — со светлой кожей, яркими голубыми глазами и волосами цвета первого снега или лунного света. Мои локоны, казалось, ловили каждый отблеск света, переливаясь серебристыми искрами.
— Сожалею о твоих потерях, — с печальной ноткой в голосе произнёс Велирий.
Он подошёл ко мне и, явно подсмотрев этот жест у людей, успокаивающе погладил по плечам и спине. Его пальцы были прохладными, но прикосновение несло в себе странное тепло — не физическое, а почти душевное.
— Увы, но как бы мы ни хотели остаться в прошлом, оно должно остаться позади, а мы должны идти вперёд. Я составлю тебе компанию на этом пути, если пожелаете, — продолжил он, убирая руки и слегка отступая. Видимо, запоздало осознал, что, возможно, нарушил некие негласные правила человеческих взаимоотношений. В его движениях промелькнула неловкость, будто он впервые попробовал танцевать незнакомый танец.
— О о о… — я рассмеялась, слегка прикрыв губы рукой. Звук моего смеха разнёсся по комнате, словно звон хрустальных колокольчиков.
Когда я снова открыла глаза, по комнате будто пробежал ледяной вихрь. На мгновение во взгляде вспыхнул тот самый леденящий ужас, который я так тщательно скрывала. Он промелькнул, как молния в тёмном небе, и тут же исчез.
— Остаться в прошлом? Не смеши. Моя мать была сумасшедшей. Я не жалею, что тогда её убил оборотень. Я была желанным ребёнком… но только отчасти. Она ставила на мне опыты, желая, чего то добиться. Но добилась она этого или нет — я не знаю.
Повисла недолгая пауза. Я размышляла о его словах, о его репутации среди людей. Велирий, казалось, тоже осмысливал сказанное. В комнате царила удивительная тишина — лишь тиканье старинных часов да отдалённый шелест листвы за окном нарушали её.
Наконец, набрав воздуха, он предложил:
— Может, помимо прогулки, посмотрим на озеро? Вода в реку определённо идёт из водоёма. Заодно… — он осёкся, прервав мысль на полуслове, и виновато посмотрел на меня.
Несмотря на его безупречный контроль эмоций, в глазах промелькнуло нечто человеческое — желание тепла, близости. Я почувствовала это, но не стала заострять внимание. В его взгляде читалась надежда — хрупкая, почти детская.
В следующий миг я вновь вернулась в прежнее состояние, спокойно посмотрев на вампира. Кажется, я удивилась, что он предложил мне прогулку. В моей душе будто схлынула волна — осталась лишь ровная гладь, холодная и непроницаемая.
— Прогулка до озера? Я, конечно, планировала сходить туда, но не думала, что ты захотите со мной. Что ж, я не против.
Возможно, я и заметила его мимолетный порыв, но не придала ему значения. Моё лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из мрамора. Лишь в глубине глаз таилась тень — не гнева, не печали, а чего то неуловимого, почти забытого.
Велирий явно был потрясён моими словами. Я видела, как он пытается осмыслить услышанное — как родная мать могла так поступить со своим ребёнком? В его взгляде мелькнуло сострадание, смешанное с ужасом. Он словно пытался представить себя на моём месте, но тут же отпрянул от этой мысли.
Я словно раздваивалась в такие моменты — будто во мне жили две совершенно разные личности. Одна — закалённая в боях воительница, привыкшая доверять лишь клинку и инстинктам. Другая — едва пробуждающаяся, робкая, жаждущая тепла и близости. Пока Велирий боролся с нахлынувшими воспоминаниями, я быстро закончила с мытьём посуды, стараясь заглушить внутренний диалог монотонным шумом воды.