Я улыбнулась, когда он вновь посмотрел на меня, и прикрыла глаза, растворяясь в потоке приятных ощущений. Невольно промурлыкала – звук вырвался сам собой: низкий, вибрирующий, словно у довольной кошки, греющейся на солнце. Когда он полностью снял с меня одежду, я тоже стянула с него всё, а потом снова положила руку на его пах, продолжая ласку.
Я чувствовала, как сильно он возбуждён: его плоть пульсировала под моими пальцами, словно живое существо, жаждущее свободы. Да и сама уже была на грани – кожа горела, дыхание сбивалось, а мысли кружились в безумном вихре, сметающем последние остатки рассудка. Возбуждающие образы окончательно вытеснили воспоминания о прошлом, оставив лишь одно – желание быть здесь и сейчас, с ним, в этом мгновении, которое казалось вечностью.
Велирий услышал моё тихое мурчание, прищурил глаза по‑кошачьи, опустил голову ниже, приподнял меня и коснулся кончиком языка моей груди. Раньше он, наверное, не решился бы на такое – но сейчас словно чувствовал: я не откажу, даже буду рада. Между нами исчезла последняя грань, разделявшая два мира.
Его язык рисовал на моей коже невидимые узоры, а губы оставляли влажные следы, от которых по всему телу расходились волны жара. Казалось, по венам разливался расплавленный мёд – сладкий, тягучий, наполняющий каждую клеточку небывалой истомой. Каждое прикосновение отзывалось эхом где‑то в глубине, пробуждая то, что долго дремало, то, что ждало именно этого мгновения, именно этого человека.
Велирий начал плавно двигаться тазом, словно намекая на продолжение того, что началось у озера – там, где мы впервые позволили себе быть ближе, чем следовало. Вода отражала наши тени, а ветер шептал непристойные обещания, которые теперь готовы были сбыться. Его плоть мягко скользила по моему животу, иногда едва касаясь промежности, словно проверяя границы моего терпения. Он наслаждался каждой секундой, как гурман, смакующий редкий деликатес, будто ещё не все прелюдии соблюдены.
Я снова тихо промурлыкала от его прикосновений к груди, и дыхание участилось, но сердце билось ровно, словно отбивало ритм древнего заклинания, способного изменить судьбу. Я слегка повиляла бёдрами, показывая, что готова –
что он может войти в меня, подарить нам обоим то удовольствие, которое мы так долго откладывали, словно сокровище, спрятанное в глубине души.
Мои руки скользили по его плечам и спине, запоминая каждую линию, каждый шрам, словно составляя карту его тела. На моей коже тоже были шрамы – неровные, бледные, словно выцветшие карты былых сражений. Они рассказывали свои истории, напоминая о пережитых испытаниях, о силе и стойкости. Велирий понимал, что за каждым из них – своя история, и в его взгляде не было ни тени брезгливости, лишь глубокое принятие.
По его телу пробежали мурашки от моих поглаживаний, а на губах заиграла тёплая улыбка, от которой у меня что‑то сжалось внутри. Эта улыбка делала его таким беззащитно настоящим, что у меня перехватило дыхание. Он чмокнул меня в нос, слегка куснул за губу, и в этот момент дал понять, что готов войти в меня полностью. Его глаза потемнели от желания, но в них всё ещё светилась нежность, словно он прикасался к святыне.
– Эми, позволишь? – тихо спросил он, кладя руки на мои бёдра. Его голос дрожал, но в нём звучала искренность, которая заставила моё сердце замереть. Я медленно кивнула, и мой ответ утонул в новом поцелуе – глубоком, неторопливом, словно мы пытались передать друг другу всё, что накопилось за месяцы невысказанных чувств.
Его пальцы скользнули ниже, исследуя, пробуя на ощупь, и я выгнулась навстречу, тихо застонав. Этот звук дал ему последнее подтверждение – он медленно вошёл в меня, сначала едва ощутимо, затем увереннее, заполняя собой каждую клеточку моего существа. Время остановилось. Остались только его руки, его дыхание, его сердце, стучащее в унисон с моим. Каждое движение было выверено, словно в танце, где партнёры знают друг друга наизусть.
Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, желая стать ещё ближе. Его губы находили мою шею, ключицы, грудь – он целовал меня, словно пытаясь
запомнить на вкус, навсегда запечатлеть в памяти. В комнате царил полумрак, лишь редкие блики лунного света выхватывали из темноты изгибы его спины, блеск глаз, пряди моих волос. Эти мимолётные вспышки создавали причудливую мозаику, где реальность смешивалась с фантазией.
Каждое его движение отзывалось во мне новым всплеском ощущений – то нежным, то острым. Я ловила его взгляд, пытаясь прочесть в нём то, что он не решался сказать. Там было всё: любовь, страсть, благодарность, страх потерять это мгновение. Моё дыхание стало прерывистым, а сердце билось так часто, что готово было вырваться из груди.