Темнота. Дети бегут, кричат: «Чудовище!» Их голоса сливаются в один пронзительный вопль, от которого закладывает уши. Мужской голос зовёт меня, уводит с улицы, заносит в дом. Там – зеркала, отражающие тысячи моих лиц, и маленький дракончик – такой милый, безобидный, с изумрудными глазами и чешуёй, переливающейся, как перламутр. А потом – снова боль от укола, острая, пронзительная, будто кто‑то вонзает в меня тысячи иголок.
Опять темнота. Следующее воспоминание: мать утаскивает оборотень в лес, а я… смеюсь. Смеюсь, как безумная, пока слёзы катятся по щекам. Звук моего смеха эхом разносится между деревьями, смешиваясь с воем ветра.
На следующий день из леса выходит тот самый мужчина. Гладит меня по голове, успокаивает, ведёт в приют. Говорит, что мне нужно быть отдельно от других детей, и в его голосе звучит что‑то похожее на угрозу. Оставляет мешочек с конфетами и уходит. Я плачу, тянусь за ним, кричу:
– Папа…
Я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Велирий всё так же обнимал меня, его дыхание стало ровнее, но я чувствовала: он тоже погрузился в свои воспоминания. Его мышцы напряглись, а пальцы слегка дрожали, будто он боролся с невидимым врагом.
И тогда я увидела его кошмар.
…Семья. Род. Всё стёрто с лица земли.
Он – последний из Аарериев, избравших путь одиночек, служителей почти забытой Госпожи Смерти. Той, что стояла особняком среди божеств этого мира, строго наблюдая за Жизнью, словно строгий учитель, следящий за непослушными учениками. Её последователи получали благословение, тесно связанное с их смертью: магическая сила переходила к потомку, усиливая его, давая шанс завершить то, что не удалось им.
…Маленький глава Рода, не умевший воевать, не знавший, как сражаться, с кипящей от бессилия яростью наблюдал, как его родные, словно загнанные звери, заставляют захватчиков платить десятками жизней за каждый шаг. Он видел, как его дядя, огромный и могучий, разрывает врагов голыми руками, а тётя, хрупкая и изящная, превращает их в ледяные статуи одним взглядом. Но он не мог помочь. Он прятался, перебегал от укрытия к укрытию, не решаясь напасть. Боялся, что попытка вмешаться станет для него последней.
Он не помнил, когда начался бой, но отчётливо помнил, как он закончился. Запах магии, сжигающей территорию Рода, запах «очищения» – это навсегда врезалось в память единственного выжившего. Дым, пепел, крики, смешанные с рёвом пламени. Он стоял посреди руин, а вокруг него лежали тела тех, кто когда‑то смеялся, пел песни, учил его жизни.
Только когда пал последний из Аарериев, вышел он – младший наследник.
Напитанный магией павших родичей, он обрушился на врагов, праздновавших победу. Его удары пробивали кольчуги, доспехи, разрывали магические щиты, не оставляя шансов даже тем, кто принял защитные зелья. Он двигался с грацией хищника, его глаза светились холодным огнём, а руки оставляли за собой след из крови и обломков.
Смерть пришла ко всем, кто пришёл уничтожить Род Аарериев. Таков был их дар – и их проклятие.
Но отмщение не принесло Велирию облегчения. Оно лишь добавило новую рану к тем, что уже покрывали его душу. Он стоял среди трупов, а в ушах звучал голос матери: «Ты должен выжить. Ты – последний».
Я прижалась к нему ещё крепче, словно пытаясь забрать часть его боли, впитать её в себя, как губка впитывает воду. Мы оба знали: прошлое не отпускает. Оно живёт в нас, пульсирует в венах, напоминает о себе в самые тихие ночи, когда даже дыхание кажется слишком громким. Но сейчас, в этом мгновении, мы были вместе – и это давало хоть каплю надежды. Надежды на то, что однажды мы сможем оставить эти тени позади и найти свой уголок света в этом жестоком мире.
Я проснулась от кошмара, и сердце всё ещё бешено колотилось в груди, отстукивая рваный ритм, будто пыталось вырваться на свободу. Повернула голову и взглянула на Велирия. Его взгляд был рассеянным, словно он плыл по волнам собственных воспоминаний – далёких, болезненных, недоступных мне.
В душе осталась горькая тяжесть: перед глазами вновь встал тот момент, когда человек, которого я считала отцом, оставил меня в приюте, а я, маленькая и растерянная, кричала ему вслед: «Папа!»
Не раздумывая, я резко прильнула к груди вампира, вжимаясь в него так отчаянно, будто от этого зависела моя жизнь. Так отчаянно хотелось ощутить то самое тепло, ту безусловную нужность, которую у меня отобрали в детстве. Слёзы всё ещё катились по щекам, обжигая кожу, но я изо всех сил старалась их остановить – не хотела казаться слабой. Не перед ним.