– Так хорошо… такая прохладная! Сон как рукой сняло, – выдохнула я с облегчением, чувствуя, как свежесть проникает в каждую клеточку тела, прогоняя остатки дремоты.
Тем временем Велирий отправился на кухню готовить завтрак из остатков вчерашнего ужина. Найдя хлеб, мясо и крупу, он решил сварить кашу на магическом огне – просто и сытно. Его движения были размеренными, почти медитативными: он помешивал кашу деревянной ложкой, добавлял специи, следил, чтобы ничего не подгорело. Вскоре аромат чая, хлеба и тонких ломтиков мяса заполнил домик, мягко перетекая наружу, будто приглашая весь мир разделить это утро.
Я посидела у воды, наслаждаясь тишиной. Переливчатое журчание ручья и щебет птиц сливались в естественную симфонию. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на поверхности воды причудливые узоры, а воздух был напоён ароматами хвои и влажной земли. Вдохнув полной грудью, я решила размяться – взялась за кинжал. Меч брать не стала: никуда не собиралась, просто хотела отвлечься, прогнать остатки тревожных мыслей.
Вскоре по домику разлился аппетитный аромат каши с мясом – густой, насыщенный, пробуждающий аппетит даже у тех, кто не голоден. Я невольно потянулась к столу, предвкушая завтрак, а желудок одобрительно заурчал.
Каша была готова, чай вскипел. Велирий направился ко мне, но внезапно замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Его лицо стало серьёзным, а глаза на мгновение потемнели.
Я вопросительно посмотрела на него:
– Что‑то не так?
Он помолчал, потом покачал головой:
– Не знаю… Просто странное чувство. Словно впереди ждёт нечто недоброе.
И тут из леса донёсся крик – пронзительный, отчаянный, разорвавший утреннюю идиллию. Сердце сжалось, будто его сжали ледяной рукой. Не раздумывая, я бросилась на помощь, забыв обо всём. Кинжал в руке казался невесомым, а ноги сами несли сквозь заросли.
Я мчалась, не разбирая дороги, перепрыгивая через корни, продираясь сквозь колючие ветви. Одежда цеплялась за сучья, но я не обращала внимания. Вскоре оказалась глубоко в чаще, где солнечный свет едва пробивался сквозь густой полог листвы, создавая таинственный полумрак.
Там я увидела крестьянина – невысокого, крепко сложенного мужчину с грубыми, обветренными руками. Он явно не умел обращаться с оружием: меч валялся в траве неподалёку, а сам он пятился, дрожа от страха. Вокруг него кружили два чудовища, похожие на огромных кошек. Чёрные, с причудливыми узорами на шерсти, напоминающими древние руны, и длинными хвостами, способными хватать предметы, словно дополнительные конечности. Их глаза светились янтарным огнём, а из глоток доносилось низкое, утробное рычание.
На мгновение я застыла, заворожённая их видом – в них было что‑то величественное, почти прекрасное. Но очередной крик о помощи вернул меня в реальность. Подхватив меч, я бросилась в бой.
Сражаться с двумя монстрами в одиночку оказалось непросто. Они двигались с пугающей грацией, их когти оставляли глубокие царапины на моей одежде и коже. Я успела получить пару ран, прежде чем смогла серьёзно ранить одного из них – меткий удар в шею, и чудовище рухнуло, хрипя и царапая землю когтями.
Вторая кошка не отступала, её глаза горели яростью. Я прикрывала спиной крестьянина, чувствуя, как пот стекает по спине, а дыхание становится всё тяжелее. Вдруг он подошёл ко мне вплотную и что‑то прошептал на ухо – слова звучали странно, будто на древнем языке, которого я не знала.
Я оцепенела от шока – а в следующий миг на моём лбу проступил синеватый ромбик, светящийся мягким, почти призрачным светом. В небо ударил ослепительный луч – белый, с голубым отливом, словно сама молния решила снизойти на землю. Когда он исчез, я почувствовала, как меняется моё тело.
Одежда стала легче и свободнее, словно превратилась в невесомую дымку. Раны затянулись, оставляя лишь едва заметные шрамы, а на некоторых участках кожи появилась драконья чешуя – серебристо‑голубая, переливающаяся в лучах солнца. Волосы отросли до пояса, и на их концах теперь красовалась лента с колокольчиком, тихо позванивающим при каждом движении. Я осталась босой, но на ногах появились браслеты, позванивающие при каждом шаге, словно крошечные колокольчики. В руках сами собой возникли два клинка – лёгкие, словно перья, но острые, как лёд.
Пару взмахов – и обе кошки лежали без голов. Всё произошло так быстро, что даже вампир едва ли успел бы отследить мои движения. Моё тело двигалось само, подчиняясь неведомой силе, а в голове звучала древняя песнь, будто сама кровь пела мне.
Но едва я замерла, в спину прилетел удар. Не сильный, но ощутимый – крестьянин, услышав чьи‑то шаги, шлёпнул меня ладонью. Не чтобы навредить, а чтобы вернуть в прежнее состояние. Сознание померкло, и мир погрузился во тьму.