Когда я очнулась, от необычного превращения остались лишь отросшие волосы и колокольчик на ленте. Тело было тяжёлым, словно я только что пробежала десятки миль. Крестьянин подхватил меня на руки и отнёс подальше от чудовищ, уложив на мягкую траву, поросшую мхом. Сам сел рядом, настороженно прислушиваясь к звукам леса. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, будто он знал, что справится, не потревожив мой сон.
Позже я узнала, что Велирий заметил моё внезапное исчезновение почти сразу. Он удивился: что могло заставить опытную воительницу броситься в лес с такой поспешностью? Прислушавшись, он различил отголоски битвы – звон металла, рычание чудовищ – и поспешил на помощь.
Велирий двигался тихо, почти сливаясь с тенями в облике нетопыря. Его крылья едва шелестели, а глаза, светящиеся в полумраке, сканировали местность. Но всё же он опоздал. Монстры были мертвы, а крестьянин только что ударил меня по спине.
Велирий, решив, что тот хочет напасть, мгновенно оказался рядом. Его фигура выросла между мной и крестьянином, словно непробиваемая стена. Он закрыл меня своим телом, отстранив незнакомца с такой лёгкостью, будто тот был ребёнком.
Быстро проверив моё состояние – пульс, дыхание, зрачки – он убедился, что всё в порядке, хотя тревога всё ещё сжимала сердце. Частично вернувшись в человеческий облик, Велирий сдержанно, но твёрдо спросил крестьянина:
– Что здесь произошло? Я почувствовал мощную магию. Хочу знать, кто осмелился колдовать вне защитного круга.
Его голос звучал холодно, почти угрожающе, а пальцы сжимались в кулаки, готовые в любой момент превратиться в когти. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием крестьянина и отдалённым шумом леса.
Я вздрогнула и приоткрыла глаза, постепенно приходя в себя. Голова гудела, будто внутри бился о стенки черепа крошечный молоточек, отстукивая болезненный ритм. С усилием села, схватившись за виски, и тут же ощутила лёгкое дуновение ветра – он ласково коснулся моих отросших волос, пробуждая странные, почти забытые ощущения. Колокольчик на ленте тихо звякнул, напоминая о произошедшем, словно крошечный колокольчик судьбы. Теперь мои волосы спускались почти до колен, струясь по плечам, словно серебристо‑голубой поток, переливаясь в лучах пробивающегося сквозь листву солнца.
Передо мной стояли Велирий и какой‑то перепуганный крестьянин. Лицо мужчины было бледным, почти восковым, глаза широко раскрыты от страха, а руки дрожали так сильно, что казалось, будто их бьёт невидимая дрожь. Не раздумывая, я вскочила и загородила его собой, чувствуя, как внутри разгорается защитительная искра – тёплая, яркая, почти осязаемая.
– Велирий, что ты делаешь? – мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. – Он же простой человек! Вряд ли он привык видеть таких существ вблизи. Посмотри на него – он едва дышит от страха.
Велирий слушал крестьянина с видом скучающего беглеца, едва скрывая раздражение. Его крылья слегка подрагивали, отбрасывая причудливые тени на землю, а когти на пальцах то появлялись, то исчезали, словно игра света и тьмы. Я понимала, о чём он думает: даже самой искусной воительнице было бы непросто сражаться с двумя огромными кошками одновременно. Но я действительно справилась – пусть и не без помощи магии, чьё происхождение оставалось для меня загадкой, словно забытая страница древней книги.
Крестьянин заикался, сбивчиво рассказывая, его слова вырывались прерывисто, словно он боялся, что не успеет договорить:
– Она меня спасла… Те монстры хотели убить меня, но эта девушка… Она взяла мой меч – я так плохо им владею, что потерял, когда пытался отмахнуться от тварей. А она… убила их. Наверное, применила магию. Я не видел – мне было слишком страшно. Всё произошло так быстро… словно молния ударила и погасла.
Воздух всё ещё пульсировал от остаточной магии, словно невидимые волны расходились от места битвы, заставляя листья на деревьях трепетать в странном ритме. Непонятно, кто её оставил, но отголоски драконьей силы явственно витали вокруг – они щекотали кожу и заставляли волосы на руках вставать дыбом, будто предупреждая о чём‑то неведомом.
Велирий, казалось, сомневался в правдивости рассказа. На мне не было ни единой раны, и по моему виду нельзя было сказать, что я вымоталась после тяжёлой битвы. Всё указывало на то, что я использовала вторую форму – но Велирий отказывался в это верить, словно боялся признать нечто важное. Его глаза, обычно тёплые и внимательные, сейчас были холодными и изучающими, словно он пытался прочесть в моём лице ответ на невысказанный вопрос, разгадать тайну, скрытую за внешней безмятежностью.