Я кивнула, и мы двинулись к дворцу — величественному, словно высеченному из монолита, с устремлёнными в небо шпилями, которые пронзали облака, как копья. Окна, мерцавшие в лунном свете, напоминали глаза дремлющего зверя — то ли спящего, то ли лишь притворяющегося. Стены, сложенные из тёмного камня, хранили следы веков: трещины, похожие на морщины, и лишайники, словно седые пряди.
Велирий следовал за мной тенью — бесшумной, почти невидимой. Он ни единым движением не выдал удивления при виде небольшого отряда людей: их запах он уловил ещё за десятки метров, задолго до того, как мы свернули в их сторону. Его ноздри едва заметно дрогнули, улавливая смесь ароматов — пота, металла, кожи, и едва уловимой нотки страха, которую пытались скрыть все, кроме меня.
Лжечеловек молчал, ожидая начала действа. Он не вступал в разговоры с заговорщиками, лишь холодно кивал, одобряя их план. Его задача была проста: помочь нам в меру своих сил и выжить в хаосе, который вот‑вот поглотит это королевство, словно огненный вихрь, сметающий всё на своём пути. В его глазах, тёмных и бездонных, таилась давняя усталость — усталость от веков, от бесконечных войн, от однообразия бессмертия. Но сейчас в них вспыхнул огонёк интереса — как у ребёнка, которому наконец дали новую игрушку.
Мы приближались к дворцу, и воздух становился гуще, словно пропитанный ожиданием. Ветер, до этого лёгкий и игривый, теперь нёс с собой металлический привкус — предвестник битвы. Я сжала рукоять меча, ощущая, как тепло металла передаётся ладони. Впереди ждала не просто победа — впереди ждала судьба, которую мы собирались переписать кровью и отвагой.
Когда отряд разделился на группы, я ни на шаг не отступила от своего решения. Ловко, словно кошка, перепрыгивала с крыши на крышу — для меня это было не сложнее, чем шагать по пенькам в лесу. С тех пор как я вступила в армию, такое перемещение стало моей второй натурой: мышцы помнили каждый прыжок, а взгляд мгновенно выхватывал надёжные выступы и удобные карнизы. Ветер свистел в ушах, а внизу расплывались в размытые пятна черепичные крыши и узкие переулки — мир превращался в череду стремительных мазков, пока я летела вперёд, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь, а сердце бьётся в унисон с ритмом прыжков.
Добравшись до замка, мы столкнулись с новой преградой: пройти через главный вход означало верную смерть. Массивные дубовые двери, окованные железом, казались неприступными, а над ними, словно немые стражи, нависали бойницы, из которых в любой момент могли хлынуть стрелы, острые и безжалостные, как приговор. Пришлось карабкаться вверх по гладким, словно отполированным стенам. Каждый сантиметр давался с трудом — пальцы скользили по холодному камню, а под ногтями скапливалась пыль веков, сухая и колючая. Велирий молча следовал за мной, магией отводя взгляд редких стражников. Его движения были почти незаметны: он скользил вдоль стены, будто тень, растворяясь в полумраке. Лишь изредка ему приходилось вступать в бой — тогда он действовал быстро и безжалостно, словно тень, скользящая в ночи. Один взмах клинка — и стражник беззвучно оседал на камни, не успев издать ни звука, его глаза застывали в немом удивлении.
Стены замка оказались почти идеально ровными, что превратило подъём в изнурительное испытание. Велирию, несмотря на его долгожительство и отточенные навыки, приходилось нелегко — видно, он подзабыл искусство скалолазания. Его пальцы время от времени срывались, а дыхание становилось тяжелее, но он упрямо цеплялся за каждый выступ, не позволяя себе отстать. Я же, словно ящерица, взобралась на самый верх, чуть повозилась с оконной рамой — скрип старых петель резанул слух, будто крик раненого зверя, — спрыгнула в комнату и начала красться к кровати. Пол под ногами казался живым: каждая доска могла предательски заскрипеть, каждый шорох мог стать последним. Воздух был пропитан запахом старины — пылью, деревом и едва уловимой ноткой страха, застывшего в этих стенах.
Шаги мои были легки, но, видимо, я всё же издала какой‑то звук — едва уловимый скрип, похожий на вздох. Дверь резко распахнулась, и вбежала стража, пытаясь схватить преступников. Их доспехи гремели, как колокола судьбы, а факелы разбрасывали по стенам безумные пляшущие тени, превращая комнату в арену для призрачного танца. Велирию этого хватило: он метнулся вперёд и оказался прямо перед клинками стражей. Его фигура размылась в воздухе — лишь блеск стали и тихие хрипы говорили о том, что бой уже закончен. Он двигался с такой грацией и точностью, что казалось, будто сама тьма направляла его меч.