Мои хаотичные размышления прервал негромкий голос незнакомки – мягкий, словно шелест ночного ветра:
– Меня не нужно бояться, странник. Ты проделал долгий путь и заслужил отдых в безопасности.
Её мирный тон должен был успокоить, но вместо этого лишь усилил внутреннее напряжение. Я невольно поджался, сжавшись у огня, а она лишь тепло улыбнулась и грустно покачала головой. В этот момент капюшон соскользнул с её Мой сон продолжался – или, вернее, продолжалось это странное состояние между мирами. Я явно находился не в мире живых и даже не в обычном сне: пространство вокруг пульсировало незнакомой энергией, а реальность то и дело расплывалась, словно нарисованная акварелью под дождём. Впервые я ощутил настоящий страх неизвестности – ледяной, пронизывающий до костей.
У костра, чьё пламя горело без дров, сидела хрупкая фигура. Девушка. Её ленивый взгляд, перебегающий с танцующих языков пламени на меня, внушал одновременно ужас и странное, почти болезненное притяжение. Хотелось вскочить и бежать без оглядки, но сил не было – все они ушли на создание этого относительно безопасного островка посреди магической пустыни. Я не знал, что происходит с моим телом в реальности, но в глубине души теплилась надежда: время ещё есть. Я не достиг точки невозврата.
Мои хаотичные размышления прервал негромкий голос незнакомки – мягкий, словно шелест ночного ветра:
– Меня не нужно бояться, странник. Ты проделал долгий путь и заслужил отдых в безопасности.
Её мирный тон должен был успокоить, но вместо этого лишь усилил внутреннее напряжение. Я невольно поджался, сжавшись у огня, а она лишь тепло улыбнулась и грустно покачала головой. В этот момент капюшон соскользнул с её головы, открыв черные как смоль волосы, словно сотканные из лунного света. Они обрамляли кожу чуть более темного оттенка – неземную, почти прозрачную.
В её глазах читалась древняя мудрость, от которой становилось не по себе. И тут я заметил в её взгляде тень ожидания – словно она знала, что произойдёт дальше. А потом в моей памяти что‑то щёлкнуло. В глазах невольно проступило узнавание, и она, уловив это, слегка кивнула:
– Вижу, ты узнал меня.
– Матерь… – выдохнул я, и слова застряли в горле, словно тяжёлые камни.
Госпожа Смерть – Мать Ночь – кивнула, улыбаясь чуть шире. В этой улыбке не было ни насмешки, ни превосходства. Лишь тихое одобрение. Она словно признавала, что я сумел сохранить рассудок и не бросился в слепое поклонение.
В моих мыслях, воспитанных по традициям сородичей‑изгоев, не было раболепного желания пасть ниц. Лишь безмерное уважение к Покровительнице – моей и их. Я никогда не слышал о других служителях Культа Смерти и считал себя единственным. Но Госпожа Смерть не спешила разуверять меня. Её молчание было многозначительным, словно завеса, за которой таились ответы на вопросы, которых я ещё не задал.
Повисла неловкая пауза, наполненная невысказанными словами и тяжёлым биением моего сердца. Осознав, кто сидит рядом, я с трудом справлялся с бушующими эмоциями: благоговением, страхом, изумлением, робкой надеждой. Я не подозревал, что эти чувства – словно ключ, открывающий невидимую дверь. В тот самый момент, когда волнение достигло пика, чуждая энергия прорвалась сквозь границы миров. Тонкий, почти незаметный поток устремился в мир живых – прямо к дому, где я жил с охотницей…
Переплетение судеб
Эми
Я вытащила тушу на берег и принялась за разделку. Один котёнок увязался за мной, смешно перебирая лапками по влажной гальке, а второй остался в доме. Мысленно я тут же нарисовала картину: он забрался на Велирия, потоптался на груди, выбирая самое уютное место, а потом, устроившись, заснул после сытного обеда. Его мурлыканье, наверное, отдавалось лёгкой вибрацией по всему телу – магическое животное делило с хозяином свою силу, щедро черпая ману из воздуха. У малышей её было в избытке, и они охотно отдавали её тому, кого выбрали.
Я невольно улыбнулась. Выходит, и мой котёнок сейчас делится силой со мной. Мы с ним, можно сказать, заключили негласный договор – он помогал мне разделывать тушу. Работа оказалась не из лёгких: мышцы ныли после утренней тренировки, а туша оказалась куда массивнее, чем я предполагала. Но я заметила: малыши не только прожорливы, но и удивительно полезны. Мой кинжал скользил по шкуре, не оставляя даже царапины, а вот их острые коготки легко разорвали плотную кожу – так я смогла подлезть под шкуру и продолжить разделку, ловко орудуя ножом.