Достав из котомки свой шашлычок, он пожелал мне приятного аппетита и приступил к трапезе. Я не удержалась от улыбки: он так внимательно следил за мной, время от времени запускал какое‑то магическое сканирование окружения — видимо, чтобы никто не подошёл к нам со спины и не нарушил этот уютный вечер. Его движения были плавными, почти ритуальными, а взгляд — внимательным и заботливым.
Я с полным ртом напоминала котёнка: так же набивала щёки едой и потихоньку пережёвывала. Поймав его взгляд, я улыбнулась в ответ и кивнула. В этот момент мир казался простым и понятным — еда, тепло, любимый человек рядом.
Люди выносили столы, накрывали их угощениями: румяные пироги, копчёное мясо, свежие овощи, мёд в сотах, кувшины с вином и фруктовыми напитками. Все были нарядно одеты, хотя и не так пышно, как мы. Я наблюдала за весельем: играла музыка, люди танцевали, пили, смеялись. Всем было хорошо, все были счастливы — и это счастье словно разливалось по улицам, заражая каждого.
Вдруг к нам подошла одна из селянок — румяная, с весёлыми глазами — и вытянула нас на общую площадь, вручив бокалы с вином. Я посмотрела на жидкость, залпом выпила, тут же схватила виноградинку и сморщилась:
— Кисло…
Мы веселились долго. Музыка, смех, тёплые взгляды — всё сливалось в один яркий поток. Я почти забыла обо всех тревогах, наслаждаясь моментом: ощущением руки Велирия в моей руке, ароматом цветов, мерцанием фонариков и чувством, что где‑то здесь, среди этого праздника, кроется тайна, способная изменить всё.
Но вдруг раздался топот копыт — и девушки вокруг запищали от восторга. Любопытство никогда не доводило меня до добра, но в тот момент я не смогла удержаться. Немного захмелев, я всё же обратила внимание на то, что вызвало такой восторг.
«Какого чёрта его сюда принесло?!» — пронеслось у меня в голове.
Не осознавая до конца, что делаю, я залпом осушила ещё один бокал и икнула. Кто‑то явно переборщил с вином. Пока мой спутник был занят разговором с местным жителем, я взяла ещё один бокал, выпила, потом попыталась утащить его в нашу комнату — хотелось укрыться от шума, перевести дух, собраться с мыслями.
Но случайно столкнулась с кем‑то и вышла на открытое пространство, освещённое десятками фонариков и костров.
Именно там меня заметил всадник на белом коне. Он усмехнулся, глядя на пьяную меня, поблагодарил старейшину, резко подскакал, ловко закинул меня перед собой на лошадь — и, бросив короткий взгляд на моего спутника, произнёс так, чтобы слышал только он:
— Если она тебе дорога — найди её. Дам подсказку. Ищи там, где большие дома и где статуя дракона.
После он обнял меня, ударил лошадь по бокам — и мы скрылись в темноте, оставив позади музыку, смех и огни праздника, которые ещё долго мерцали в ночи, словно звёзды, упавшие на землю.
Становление леди
Я прищурилась, вглядываясь в силуэт всадника перед собой. Луна хоть и была сегдня яркой, разглядеть лицо было сложно, в голове стоял густой, навязчивый гул — словно внутри колотили в сотни крошечных барабанов. Мир покачивался, размываясь по краям зрения, и я с трудом удерживала равновесие. Сельские праздники, оказывается, таят в себе коварную силу: медовуха лилась рекой, песни звучали всё задорнее, а ноги сами пускались в пляс… Пока не отказали окончательно.
Собрав остатки воли, я сделала резкий выпад вперёд, подтянулась — и с торжествующим «ха!» схватила маску брата. Не раздумывая, со всей силы опустила её на его переносицу.
— Ауч! Эми, дракон тебя побрал, что ты творишь?! Больно было! И вообще, какого лешего ты так напилась?! — его голос прорвался сквозь пьяный туман, резкий и возмущённый.
Я хихикнула, но смех тут же прервался громкой икотой. Прижала ладонь ко рту, чувствуя, как жар приливает к щекам.
— Ну прости, братик… — пробормотала, пытаясь сфокусировать взгляд. — Сельские жители так сладко празднуют, вот я и не удержалась… Ик… Ой…
Он только вздохнул, окинул меня долгим, многозначительным взглядом — таким, каким смотрят на неразумного ребёнка, разбившего дорогую вазу. Не говоря ни слова, он приобнял меня ловко усаживая перед себя и крепко прижал к груди.