Я приникла к нему, чувствуя, как усталость накатывает волной, смывая остатки бодрости. Голова кружилась, в ушах стучало, словно где‑то вдали били в набат. Запах конского пота, кожи седла и родного брата — терпкий, успокаивающий — окутал меня, и я не заметила, как положила голову на его грудь и погрузилась в тяжёлый, пьяный сон.
Сквозь дрему до меня доносился его приглушённый бормотание:
— Будущая королева, а так наклюкалась… Похоже, вино с этого дня для тебя под запретом. Эх, надо будет твоему дружку тоже об этом сказать, чтоб не брал вино или прятал его…
Когда мы наконец добрались до поместья, я едва осознавала, что происходит. Мир то вспыхивал яркими пятнами, то погружался в серую мглу. Брат передал меня служанкам, а я лишь слабо цеплялась за его рукав, пытаясь удержаться в реальности. Пальцы скользили по гладкой ткани, но хватка слабела с каждой секундой.
Служанки унесли меня, словно невесомую куклу. Тёплая вода ванны мягко обняла тело, смывая следы праздника. Потом — прохладная ночная сорочка, запах лаванды от постельного белья… Я провалилась в сон, даже не почувствовав, как коснулась головой подушки.
Проснулась я от тупой, настойчивой боли в затылке. Во рту царила пустыня — сухая, горькая, противная. Похмелье давало о себе знать во всей красе. Едва я приподнялась, в комнату вошла служанка с подносом: лёгкий бульон, ломтик подсушенного хлеба, чашка травяного отвара.
После завтрака мир перестал раскачиваться, а звуки обрели чёткость. Меня тут же утащили в купальню — просторную, с мраморными скамьями и огромным бассейном, наполненным тёплой водой с лепестками роз.
Тёплая вода и умелые руки служанок постепенно вернули меня к жизни. Они натирали кожу душистыми маслами, смывали остатки ночного позора, заботливо расчёсывали спутанные волосы. Потом — свежее платье из лёгкого шёлка, лёгкий макияж, подчёркивающий цвет глаз… Когда я взглянула в зеркало, даже удивилась: выгляжу почти как обычно. Только глаза ещё немного стеклянные, будто отражали внутренний хаос.
Вскоре за мной зашёл брат. Мы неспешно прогуливались по поместью — мимо цветущих клумб, по тенистым аллеям, вдоль фонтанов, где журчала прохладная вода. Он что‑то рассказывал, показывал, но я едва слушала. В голове крутилось одно: где сейчас Велирий? Жив ли? Нашел ли дорогу?
— Не переживай, — словно уловив мои мысли, сказал брат, останавливаясь у кованой скамейки. — Он уже в городе. Ему осталось только найти статую дракона, а там прям напротив и наше поместье. Его пропустят, и вы снова встретитесь. Но не сразу — сначала его заберут служанки. Они слишком чистоплотные и не смогут подпустить его к такой красоте, как ты, пока не приведут в порядок.
Я невольно улыбнулась, представив, как служанки набрасываются на запылённого, измученного Велирия с полотенцами и щётками.
— Да, они мастерски прибрали мои волосы, — кивнула я, проводя рукой по гладкой причёске. — Я даже благодарна — теперь они не мешают при ходьбе с таким платьем и на каблуках. Никогда не ходила на них, но, кажется, это у меня в крови — совсем не сложно.
Брат погладил меня по голове. На его лице снова была маска — изящная, с позолоченными узорами. Кажется, в обычной жизни он носит её, а когда один в лесу, ему и без маски комфортно. В этих контрастах всегда была какая‑то загадка…
Тем временем Велирий бродил по узким улочкам города, теряя надежду. Солнце палило нещадно, тени укорачивались, а он всё спрашивал, спрашивал, спрашивал… Жители пожимали плечами, качали головами, разводили руками. Никто не видел всадника. Отчаяние всё сильнее сжимало его сердце, но он не сдавался. Собрав остатки сил, он заставил магию поднять себя в воздух, чтобы осмотреть город с высоты.
Взмыв вверх, он попытался вспомнить слова похитителя. В них должен быть смысл, подсказка… «Там, где камень дышит огнём, там ты найдешь ее…» — эхом звучали в голове обрывки фразы. И тут его магическое зрение уловило мягкое свечение — бледно‑зелёное, почти призрачное. Статуя Дракона!
Велирий ринулся к ней, выжигая последние капли заёмной силы. Крылья магии трепетали, истончались, но он упорно летел вперёд. Когда он наконец приземлился у подножия статуи, в его магическом источнике осталась лишь жалкая капля энергии. Колени подкосились, он опёрся на холодный камень, пытаясь восстановить дыхание.
А я всё думала о нём. Сердце сжималось от тревоги, но я старалась не поддаваться панике. Брат рядом, поместье безопасно, а Велирий… Он сильный. Он найдёт меня. Обязательно найдёт.
Напротив статуи, в паре шагов, возвышался особняк — белоснежный, словно вырезанный из цельного куска мрамора. Его стены излучали знакомое Велирию магическое сияние. Оно переплеталось с другими энергиями, образуя причудливый узор, но он безошибочно выделил нить, принадлежавшую мне. Я даже не пыталась скрывать свой след — и это упрощало задачу. В глубине души он улыбнулся: видно моя беспечность порой граничила с безрассудством, но именно это делало меня такой… настоящей.