Наконец мы оказались в моей комнате. Я отпустила его ладонь и, пройдя к пуфику у кровати, опустилась на него. С облегчением приподняв подол, стянула туфли с уставших ног.
— От них так устаёшь… — вздохнула я, растирая ступни. — Честно говоря, не представляю, как светские дамы ходят на таких каблуках целыми днями. Будто их ноги не чувствуют боли, а душа не просит свободы…
Подняв взгляд на Велирия, я похлопала рукой рядом с собой, приглашая его присесть.
Велирий без возражений последовал за мной в комнату. Я видела, как он украдкой оглядывает богатое убранство: тяжёлые бархатные шторы, резную мебель, позолоченные рамы зеркал. В его взгляде читалось нескрываемое удивление — видимо, он не мог понять, как мне может нравиться вся эта роскошь.
— Нравится? — спросила я с лёгкой усмешкой, заметив его любопытство.
Он лишь пожал плечами, но в глазах мелькнула тёплая искра. Я снова похлопала по месту рядом с собой, и он, кивнув, снял обувь и присел.
Тишина между нами начала казаться неловкой, и я увидела, как он пытается подобрать слова. Его пальцы нервно теребили край рукава, а взгляд скользил по комнате, будто искал зацепку для разговора. Тогда я мягко улыбнулась, коснулась его руки, а потом осторожно провела ладонью вдоль позвоночника, едва задевая молнию на платье. В его прикосновениях не было ничего двусмысленного — только тепло и забота, от которых на душе становилось удивительно спокойно.
Я положила голову на его плечо и прикрыла глаза, вдыхая знакомый запах — смесь древесных нот и чего‑то неуловимо родного.
— Побудь со мной эту ночь, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит от невысказанных эмоций. — Мне всё ещё не по себе здесь, хоть я и могу называть это место домом.
Не знаю, почему, но рядом с Велирием я чувствовала себя в безопасности. Могла наконец расслабиться, хотя в последнее время это становилось всё сложнее. С тех пор как я узнала, что во мне течёт кровь драконов и что я — наследница престола, жизнь превратилась в череду тревожных мыслей. Люди могут перейти через горы, и тогда вновь начнётся война. Как королева, я должна буду защитить свой народ — и тех, кто пошёл за прошлой королевой драконов, надеясь на мирную жизнь.
— А ещё я очень хочу, чтобы ты поехал со мной на церемонию, — добавила я, взяв его за руку и переплетя наши пальцы. — Ты… ты мой якорь. Без тебя я будто теряю равновесие.
Велирий расслабился, явно тронутый моим доверием. Вместо ответа он обнял меня за плечи и прижал к себе. Я чувствовала, как бьётся его сердце — так же неровно, как моё, будто наши души вели тихий диалог без слов.
Он хотел что‑то сказать, но вместо этого лишь крепче прижал меня к себе. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло, окутывая каждую клеточку тела.
Внезапно он утянул меня на кровать. Я рассмеялась, уткнувшись носом в его плечо, и прижалась к нему, ощущая, как напряжение последних дней тает, словно снег под весенним солнцем. Полежав так немного, я встала и развязала корсет платья. Сделав глубокий вдох, сняла его и осталась в лёгкой сорочке. Распустив волосы, я повернулась к Велирию с улыбкой.
— Так гораздо лучше… Ты не хочешь раздеться? — спросила я, забираясь обратно на кровать и беря в руки расчёску.
Приглушённый свет лампы создавал особую атмосферу — тёплые золотистые блики ложились на стены, на мебель, на наши лица, превращая комнату в уютное убежище от всего мира. Я начала расчёсывать волосы, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, а на смену ему приходит блаженная расслабленность.
Велирий залюбовался мной. Я видела это по его взгляду — он не мог оторвать глаз, словно пытался запомнить каждую черту, каждый изгиб. Смущённо улыбнувшись, он снял одежду и аккуратно повесил её на стул. Потом, словно в шутливом поклоне, улёгся рядом, вытянув руки за головой.
Его пальцы осторожно коснулись моих волос, перебирая пряди, словно драгоценный шёлк. Потом скользнули по спине, задержавшись на талии, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь — не от холода, а от волны нежности, заставившей сердце сжаться.
Он уложил меня на себя и поцеловал. В этом поцелуе было всё — нежность, страсть, невысказанные слова, которые копились в душе неделями. Его губы были тёплыми, чуть сухими, но такими родными, что я невольно прижалась к нему ещё ближе, будто пытаясь слиться воедино. Я хихикнула, оказавшись поваленной на кровать, и посмотрела на Велирия. В его глазах читалась такая искренняя нежность, а на губах играла лёгкая улыбка, от которой внутри всё переворачивалось. Когда он снова накрыл мои губы своими, я прикрыла глаза и ответила на мимолетный поцелуй, вложив в него всё, что не могла выразить словами.