— Спасибо за заботу, но не стоило так утруждать слуг, — ответила я, хотя прекрасно понимала: в саду уже ничего не осталось. В прошлый раз я отдала всю еду обратно, оставив лишь чай. Аромат жасмина, доносившийся из окна, напомнил мне о том утреннем одиночестве.
Когда служанки одели меня, уложили волосы в сложную причёску с несколькими свободными прядями у лица, они мягко обрамляли щёки, придавая облику лёгкую небрежность и застегнули последние пуговицы на платье, я чмокнула брата в щёку и поспешила в сад. Не хотела оставаться в той комнате ни секунды дольше — слишком много воспоминаний, слишком много невысказанных слов, будто невидимые нити связывали каждый предмет с минувшей ночью.
Шагая по дорожкам, я с улыбкой вспоминала прошедшую ночь, невольно касаясь губ кончиками пальцев. В памяти всплывали его прикосновения — тёплые, осторожные, как первые лучи рассвета; тихий шёпот, от которого по спине пробегали мурашки; тепло тела, окутывающее, словно шёлковое одеяло. Аромат его кожи — смесь сандала и чего‑то неуловимо родного — всё ещё будто витал в воздухе.
В саду меня ждал сюрприз: Велирий уже сидел в беседке, перед ним расстилался роскошный завтрак. Стол ломился от яств: свежие булочки с корицей, от которых поднимался пар, наполняя воздух сладким ароматом; омлет с трюфелями, источающий благородный землистый запах; копчёный лосось, блестящий на солнце; фрукты в медовой глазури, сверкающие, как драгоценные камни. Я заметила, что он успел отведать лишь малую часть угощений — видимо, ждал меня.
«О, матерь Ночь… Неужели все драконы, независимо от пола, такие обжоры? — мысленно усмехнулась он, глядя на горы еды. — Впрочем, повара и вправду готовят не хуже королевских».
Велирий, похоже, только что проснулся от лёгкой дремоты. Он прищурился, словно сытый кот, и вдруг замер — заметил меня. В его глазах мелькнуло узнавание, потом — восхищение, потом — лёгкая растерянность. Он словно пытался совместить образ ночной возлюбленной с этой леди в строгом платье, чьи движения были отточены, как танец придворного.
Я видела, как он с трудом узнаёт во мне свою красавицу: вместо распущенных волос — строгая причёска, удерживающая непокорные пряди в изящном плену; вместо лёгкой сорочки — парадное платье с вышивкой, переливающейся, как речная гладь на закате; вместо тёплой полуулыбки — сдержанная маска леди, которую я надевала, словно доспехи. Сдержав удивлённый вздох, он галантно склонил голову и протянул руку:
— Моя королева…
Я улыбнулась и, подойдя ближе, хихикнула:
— Я тебя ругать не буду, так что успокойся. Я бы всё равно это не съела.
Постукивая каблучками по каменным плитам, я села на скамейку, поправила подол платья, чтобы ни одна складка не нарушила безупречный силуэт, и жестом пригласила его сесть напротив. Велирий помог мне устроиться в беседке так, чтобы ни одна складка на платье не пострадала. Его пальцы едва коснулись моей спины, поправив невидимый изъян в посадке наряда. Только после этого он сел напротив, едва сдерживаясь, чтобы не поцеловать меня в щёку или лоб — кто знает, где может прятаться соглядатай Люция. В его движениях читалась забота, почти трепетная, как у художника, касающегося хрупкой картины. Подняла со стола колокольчик, пару раз позвонила — и тут же появилась юная служанка‑эльфийка. Её уши слегка подрагивали, словно у настороженного зверька, а глаза блестели от любопытства, отражая утреннее солнце.
Он благодарно посмотрел на меня, осторожно коснулся моей руки, слегка сжал её — и тут же отпустил, будто обжёгшись. В этом мимолетном прикосновении было столько невысказанного, что сердце сжалось от нежности.
— Моя леди, что изволите? — спросила она почтительно, склонив голову так низко, что прядь серебристых волос коснулась пола.
— Унеси, пожалуйста, посуду и принеси мне, как в прошлый раз.
— Да, моя леди.
— Шерил, когда мы наедине…
— Помню: звать вас по имени и обращаться неформально. Но… — она покосилась на Велирия, явно сомневаясь, можно ли нарушать этикет в присутствии постороннего. Её пальцы нервно теребили край фартука.
Я проследила за её взглядом и снова хихикнула:
— При нём можно. Он ничего не скажет.
Эльфийка приободрилась и кивнула:
— Хорошо, Эми. Тогда так и буду делать. Сейчас принесу твой завтрак.
— Спасибо.
Шерил быстро собрала посуду и убежала, шурша юбкой, словно осенний лист, подхваченный ветром. Я проводила её улыбкой, наслаждаясь утренней тишиной и ароматом цветущих жасминов, чьи белые цветы напоминали крошечные звёзды на зелёных ветвях.
Когда Шерил ушла, Велирий чуть приблизился и прошептал мне на ухо: